Когда Коннор дошел до своего офиса, в его душе остались только яркие впечатления, картины, свободные от тех переживаний, которые они вначале несли. Беатрис, уверенная в себе. Беатрис лукавая, с мягким взором. Беатрис покорная, уступающая. Беатрис в ужасе. Зажигая свет, Коннор остановился, нахмурился, задумавшись над последним образом, вспоминая, как она дрожит и поспешно отодвигается. В течение нескольких минут она была действительно напугана, он мог в этом поклясться. Среди всех ее образов, которые он хранил в памяти, этот по-настоящему удивил его.
Он щелкнул выключателем настольной лампы и сидел теперь в круге света. Что было в ней такое, что пробуждало в нем решимость овладеть ею, почувствовать ее ответное желание, заставить ее признать, что она хочет его как мужчину? Неужели им движет только гордость или любопытство? Или что-то еще? Черты его лица утратили жесткость, разгладились. Какая разница, если он сможет завоевать ее? Она пренебрегала его даром убеждения, не доверяла ему, пыталась использовать его в своих целях. Но чтобы воспользоваться его даром, ей придется подойти к нему ближе, чем считается разумным. Нет на свете такого человеческого существа, которое никогда не поддается соблазну. Коннор улыбнулся, предвкушая и уже наслаждаясь сладкими плодами победы. Она в той же западне, что и он сам, жертва той хитрости, которую сама же и подстроила. Его улыбка стала шире.
Так ей и надо!
Через два дня вечером Беатрис и'Элис в гостиной обсуждали официальную повестку дня собрания директоров Объединенной корпорации. В этот момент домой вернулась Присцилла. Беатрис знала, что для ее племянницы прошедшая неделя отнюдь не была приятной. Сама девушка ничего об этом не говорила, поскольку приходила либо совсем измотанная, либо очень злая, но тетя получала отчеты о ее деятельности от Диппера и Шоти. Беатрис положила свой доклад и с дивана наблюдала, как Присцилла тащилась по ступенькам. Девушка отказалась от шелка и тюлевой отделки в своих нарядах, предпочитая теперь хлопчатобумажные блузки и юбки из шерстяного джерси, но ее одежда все еще выглядела ужасно испачканной после работы.
– Как прошел день, джентльмены? – спросила Беатрис у Диппера и Шоти, появившихся в дверях гостиной.
– Никудышная из нее кухарка, должен вам сказать, – уныло признался Диппер. – Она как будто никогда не видела, как ощипывают цыпленка. А едва я ей показал, так ее чуть не стошнило. Потом повариха послала ее на рынок... так она торговаться совсем не умеет и даже не проверяет, не надули ли ее. Чуть не обобрали девчонку дочиста.