Ошеломленный Руарк отпрянул от Энджелин. Ее слова крайне удивили его.
— А какое отношение одно имеет к другому? Я сам не святой, Энджел, и не претендую на это. Ты мне нравишься. Мне хорошо с тобой. Я получаю огромное… — он выразительно изогнул брови, — …плотское наслаждение от твоего роскошного, соблазнительного тела. Ну а что касается твоей души… Пусть это останется между тобой и твоим создателем.
Оскорбленная до глубины души, Энджелин с трудом подавила в себе искушение вцепиться ему в лицо и стереть эту наглую усмешку. Ее глаза пылали презрением — презрением к нему и к самой себе.
— Ты настоящий ублюдок и извращенец, Руарк. И я уверена, что тебе это не раз говорили.
Она с силой оттолкнула его от себя и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Воодушевленный тем, как браво Храбрый Король обошелся со второй кобылицей, Генри привел жеребца в стойло, когда в конюшне появилась Энджелин. При виде дочери улыбка исчезла с лица старика.
— Папа, мне нужно поговорить с тобой, — умоляющим тоном произнесла она.
— Не сейчас, дочка. Ты же видишь — я работаю.
Он отвернулся от Энджелин и сделал вид, что занят лошадьми.
— Ну, пожалуйста, папа! Не заставляй себя просить… — взмолилась она.
— Мне не о чем с тобой разговаривать. Если только, конечно, ты не пришла сказать, что передумала.
С этими словами Генри вышел из стойла, оставив Энджелин наедине с Храбрым Королем.
Утирая слезы, девушка попыталась улыбнуться.
— Видишь, Король, в последнее время я здесь не слишком желанный гость.
В ответ жеребец издал короткое ржание и ласково потерся о ее щеку. Энджелин обвила руками его шею:
— Хорошо, что хотя бы тебя тут ценят. Даже твое потомство будет встречено с радостью…
Она сделала шаг назад и потрепала своего любимца по спине.
— А вот мое — нет. Мне дали понять, что мошенница и проститутка не может быть подходящей матерью — по крайней мере, для отпрысков мистера Руарка Стюарта…
Она замолчала, увидев, что в конюшню входит конюх. Он вежливо поклонился ей и произнес:
— Доброе утро, мэм.
— Доброе утро. Вы не могли бы оседлать для меня Храброго Короля? — попросила Энджелин. — А для мистера Стюарта, как всегда, его любимого коня.
— Да, мэм, конечно. Будет сделано, — охотно отозвался тот.
Энджелин вышла из конюшни, решив подождать во дворе. Не прошло и нескольких минут, как появился конюх, ведя в поводу оседланного жеребца, и тут же снова скрылся. Вскоре он возвратился опять, на этот раз с гнедым мерином, предназначенным для Руарка, и с удивлением огляделся. Ни Энджелин, ни Храброго Короля на дворе не было. Заметив спешащего к нему Руарка, конюх с облегчением вздохнул.