Он вскочил со стула. Софи звала его, но он, не слыша ее, бросился вверх по лестнице, думая лишь о том, чтобы уйти.
Он направился прямиком в спальню, которую с некоторых пор считал своей. Но, неожиданно увидев вещи Софи среди своих, замер на месте. Как будто они уже живут вместе. Его лучшие высокие сапоги все еще стояли там, где он оставил их перед ее приездом. Ее прозрачный ночной пеньюар был беспечно переброшен через спинку стула, бумаги беспорядочно разбросаны на его столе.
Постель была не застелена, ящики наполовину открыты, ее белье валялось на кровати. Увидев это, он вспыхнул. «Это я от негодования», — сказал он себе, не желая признаться, что интимность этого беспорядка подействовала на него совсем в ином смысле.
Конечно, ему следует отправиться в отель или в клуб. Может быть, даже к Лукасу в его холостяцкую квартиру, чтобы глотнуть бренди. Но он знал, что не сделает этого. Захлопнув дверь, он стянул с себя рубашку и пошел к вместительному шкафу, где висела его одежда. Теперь он уже не удивился, увидев, что ее платья висят рядом с его костюмами, платья из мягкого бархата и атласа рядом с костюмами из плотной шерсти.
За эти годы у него было много женщин. Но он никогда не оставлял их до утра. Он предпочитал просыпаться утром один. Он никогда не возбуждался при виде интимных принадлежностей женского туалета. При виде женской одежды, смешанной с его одеждой. Он вырос в доме, полном мужчин, — матери запрещалось входить на мужскую половину дома.
Грейсон с усилием выбросил все это из головы, выбрал чистую рубашку, бросил ее на кровать, пошел в свою личную ванную комнату и повернул кран. Горячая вода, от которой исходил пар, быстро наполнила тазик. Грейсон взбил пену, достал свою самую острую бритву, провел ею по ремню, висящему на стене, и принялся за бритье. Привычные движения помогли ему успокоиться. Порядок. Состояние, в котором и должен находиться мужчина.
Узел напряжения рассасывался.
Пройдясь бритвой по лицу, он уперся ладонями в раковину и наклонился к фарфоровому тазику.
Что она с ним делает?
Как могло случиться, что его упорядоченный мир внезапно словно перевернулся?
Но когда Грейсон поднял голову, то увидел в зеркале не свое отражение — он увидел Софи, стоящую в дверях.
— Я беспокоилась, — прошептала она каким-то странно хриплым голосом. — Вы ушли так неожиданно.
— Это лишнее.
У него мелькнула мысль, что он голый по пояс, и он заставил себя отвести от нее взгляд, потому что ему хотелось крепко обнять ее и зарыться лицом в ее волосы. И заставить пообещать, что она никогда больше его не покинет.