Зина возилась в гостиной, стирая невидимую пыль с каминной доски, когда Настя, остановившись на пороге, вдруг спросила:
— Зина, а хотите коньячку?
Зина замерла, потом ответила своей коронной фразой:
— Я не пью коньяк.
— Пьете, — уверенно возразила девчонка. Зина оглянулась, вгляделась в ее глаза и все поняла:
— Ты рылась в моих вещах?
— Да, — кивнула та, улыбаясь.
Зина беспомощно развела руками и спросила:
— Тебе не стыдно?
— Нет.
От этой спокойной, непрошибаемой наглости Зина окончательно растерялась. Она стояла перед пятнадцатилетней соплячкой и теребила тряпку в руках, как какая-нибудь благовоспитанная девица — платочек.
— Вы ведь шпионите за нами… — между тем, пояснила Настя. — Я видела ваш блокнотик, там все записано. Про учебники психологии, которые читает мама… Про то, что папа редко бывает дома, а мама переживает.*. Про то, что я курю в библиотеке… Про то, что у мамы нет детских фотографий…
Это было пострашнее, чем коньяк… Зина обреченно опустилась на стул. А Настя, стоя над ней и радостно улыбаясь, продолжала:
— Там было еще одно слово: «скучно»… Это что — про наш дом?
— Да… — выдохнула Зина, понимая, что отпираться и увиливать бесполезно.
Настя среагировала неожиданно. Она кивнула и заметила:
— Вообще-то правильно… Скучно… Некоторое время обе молчали.
— Вы кому-то сообщаете сведения о нас? — подала голос Настя.
Зина подняла голову и увидела серьезный взгляд девчонки.
— Сообщаете?
— Нет…
— Папиным врагам? — настаивала Настя. Зина слабо улыбнулась:
— Ну, зачем врагам такие сведения?.. Зачем врагам твоего отца знать, что ты куришь?
Настя пожала плечами:
— Тогда зачем записывать?..
— Я не знаю… — вздохнула Зина. — Я не знаю, как это объяснить… Я просто записываю все, что вижу… все, что приходит мне в голову…
— Может быть, вы — алкоголичка? — предположила Настя.
И Зина согласилась почти обрадовано:
— Может быть! Да. Наверное, да…
Бедняжке легче было признать себя алкоголичкой, чем подставить Феликса. Хотя настоящее объяснение — мол, собираю материал для одного писателя — было вполне невинно.
— Странно, — заметила я, сидя с Феликсом в кафе «Цитрус», — почему она так и не сказала?.. В этом же нет никакого криминала. Ну, материал. Ну, писатель. Ну, и что?
Феликс снисходительно улыбнулся:
— Ты не поверишь, но на свете еще есть любящие и преданные женщины.
— Это ты про Зину?
— Ну, не про тебя же!.. — он коротко засмеялся. — Она ни за что не допустит, чтобы у меня были неприятности…
— Ну, какие тут могут быть неприятности? Писатель может пользоваться любым материалом…
— Да. Но представь, что девчонка скажет об этом отцу. Тот поймет, что его личная жизнь может вылезти наружу. У него в банке есть служба безопасности… Ну, и так далее…