К тому времени, когда наконец отыскалась ее спальня, Лотти была сильно раздражена. Она перешагнула через лежащую на полу Мирабеллу, сердито скинула с ног тапочки и повалилась на кровать. И все же у нее не было права на то, чтобы злиться. Хайден в самом деле предложил ей только свое имя, но не сердце.
Рассеянно поглаживая по голове сунувшегося под руку мистера Уигглза, Лотти уставилась в догорающий камин. Что ж, может быть, все и к лучшему. По крайней мере, ей теперь не нужно будет с волнением ожидать, когда же наконец наступит ее настоящая первая брачная ночь. Никогда она не наступит.
Хайден может говорить сколько угодно о том, что не верит в привидения, однако сегодня ночью в коридоре жгучий блеск его освещенных лунным светом глаз убедил Лотти, что та страсть, которую Хайден, как ей казалось, испытывает к ней, он на самом деле испытывает к своей покойной супруге. Сама же Лотти для него не более чем гувернантка из хорошей семьи.
Перед мысленным взором Лотти проплыло лицо мисс Тервиллиджер. Как знать, не придется ли Лотти повторить ее судьбу? Похоронив себя заживо в классной комнате, она быстро увянет, и кровь в ее жилах превратится в сухой мел.
И тут Лотти вспомнились те слова, которые она сама говорила, обращаясь к своим родственникам:
«Я не хочу стать ни женой, ни гувернанткой. Я хочу стать писательницей, я давно об этом мечтаю! Все, что мне при этом потребуется, – это немного чернил и бумаги да маленький домик в какой-нибудь глуши, поближе к морю!»
Лотти резко села на кровати и выпрямила спину. Кто сказал, что огромный дом на берегу моря хуже маленькой лачуги?
Несмотря на царящий в комнате хаос, Лотти довольно быстро нашла то, что искала, – небольшой кожаный чемоданчик. Она раскрыла его, разложила на столе бумагу, перья, открыла бутылочку чернил, зажгла новую свечу, уселась за роскошный письменный стол и положила себе на колени Тыковку.
Подумав немного, Лотти обмакнула перо в чернила и крупно вывела посередине чистого листа: «НЕВЕСТА ЛОРДА СМЕРТЬ», а чуть ниже поставила свое имя – Карлотта Энн Фарли. Затем подумала еще немного, решительно зачеркнула свое прежнее имя и вписала вместо него: «Леди Оукли». Если ее муж не дал ей ничего, кроме своего имени, нужно воспользоваться хотя бы этим. Любой лондонский издатель будет счастлив получить рукопись на которой стоит такое имя. Теперь даже мисс Тервиллиджер не посмеет утверждать, что уЛотти нет таланта.
Покончив с заглавием, Лотти подтянула к себе новый лист бумаги, постаралась вспомнить лицо Хайдена, каким оно было в ту минуту, когда он прижал ее к запертой двери, странный блеск его глаз, и перо ее быстро побежало по бумаге: