Себастьян не узнавал своего собственного голоса, взывавшего к ней. Он убрал мокрые пряди с лица девушки, умоляя ее не умирать. Он разорвал корсаж ее платья и тормошил безвольно повисшее на его руках тело. Моля Бога, от которого давно отказался, о помощи, Себастьян растирал ее ледяные щеки ладонями. Но даже легкий вздох не вырвался из груди девушки. Проклятия и мольбы раздирали его горло. Отчаявшись, Себастьян приподнял девушку руками за плечи и сильно встряхнул. Голова ее откинулась, и он наклонился вперед, прижавшись лбом к ее холодной щеке с отчаянным всхлипом.
Пруденс со свистом вздохнула. Себастьян медленно поднял голову, с изумлением глядя на вздымающуюся в конвульсиях грудь девушки. Она мягко икнула, затем втянула воздух и задохнулась судорожным кашлем.
Себастьян перевернул девушку лицом вниз и приподнял, поддерживая руками под грудью до тех пор, пока не прекратилась ее борьба с водой, попавшей в легкие. Пруденс упала на него, и он уложил ее голову к себе на колени, бормоча ее имя в благодарственной молитве. Себастьян целовал ее нос, щеки и губы, словно желая убедиться, что она не утратила своей прелести в мрачном подводном мире. Себастьян погладил волосы девушки дрожащими пальцами. Пруденс, как ребенок, лежала в колыбели его рук. Нежные губы слегка приоткрылись, и легкий румянец расцвел на щеках.
— Моя бедная девочка, я чуть не утопил тебя, — прошептал Себастьян.
Он окинул взглядом тело Пруденс и благословил каждый ее вздох. Мокрый лиф платья прилип к мягкой выпуклости ее груди. Чувствуя себя вором, каковым он и был в действительности, Себастьян обхватил ладонью мягкий холмик и закружил подушечкой большого пальца по ее соску.
Наклонившись, он коснулся губами губ девушки, не желая ничего более, чем слиться с ее дыханием. Ее губы были холодны, и Себастьян согревал их своими, шепча прямо в них нежные слова, какие только смог отыскать. Его язык проник вглубь ее рта, обнаружив там удивительное тепло. Дыхание Себастьяна участилось, когда язычок девушки шевельнулся ему навстречу, приглашая в себя с невинным соблазном, который заставил его затрепетать.
Дрожащие пальцы ласкали грудь Пруденс сквозь тонкую ткань. Соски девушки напряглись, и ее возбуждение заставило сердце Себастьяна сладко замереть.
Скорее инстинкт, чем слабая перемена в поведении девушки, вынудил Себастьяна оторваться от сладости ее губ и встретиться с ней взглядом. Глаза Пруденс были темными и блестящими, расширенными от испуга и любопытства, которые остановили его руку в ее дразнящем движении. Краска прихлынула к его лицу, и Себастьян почувствовал отвращение к себе. Он не знал, какой поступок Пруденс сочтет худшим: то, что он едва не дал ей утонуть, или, что ласкал ее, словно простую шлюху, пока она беспомощно лежала в его объятиях.