Ребекку словно обдало жаром. Ничего подобного она не ожидала. Она даже немного испугалась. Испугалась не оттого, что ее поцеловали. Ей уже приходилось целоваться с Глэдни, причем не один, а даже два раза, но тогда в глубине души Ребекка чувствовала, что находится в полной безопасности. Первый раз Глэдни поцеловал ее на борту парохода, второй – в ресторане. И в первом, и во втором случае Ребекка знала, что Глэдни ограничится одним лишь поцелуем, что он просто не сможет позволить себе большего.
Но сейчас стояла глубокая ночь. Они были одни. Ребекка, полураздетая, сидела на мягкой траве, и даже воздух вокруг был напоен негой. Ребекке стало немного страшно, но страх постепенно прошел, уступив место желанию, возраставшему с каждой секундой.
Стивен осторожно уложил Ребекку на мягкую траву. Прервав поцелуй, он коснулся губами нежной шеи девушки и мало-помалу добрался до того места, где застегивалась первая пуговка. И она, к своему удивлению, позволила ему делать с собой все, что ему заблагорассудится. У нее было такое впечатление, что собственной воли уже не осталось, что она всецело подчинилась Стивену, как гибкая тростинка отдается на волю сильного весеннего ветра.
Проворные смуглые пальцы быстро расстегнули пуговицы на рубашке, и Ребекка остро почувствовала своей обнаженной разгоряченной кожей прикосновение прохладного ветерка. Рука Стивена накрыла девичью грудь, теплую и трепещущую. Он нежно погладил большим пальцем сосок, уже набухший и жаждущий новых ласк.
«О да!..» – как во сне подумала она.
И ей вдруг припомнилось, как она стояла перед зеркалом в гостинице Кейро и представляла себе, как какой-нибудь мужчина будет ласкать ее грудь. Она тогда и вообразить не могла, что чувства, которые она при этом испытает, окажутся столь сладостными. Такое ощущение, что все тело поет от восторга. Никогда Ребекка не думала, что прикосновения могут быть настолько восхитительными, а желание – настолько упоительным.
И в то же время она понимала, что не должна позволять Стивену подобных вольностей. Она не должна испытывать такое удовольствие. Это стыдно, грешно. Ведь Стивен ей совсем чужой. Ребекка попыталась возмущенно вскрикнуть, но изо рта вырвался лишь сладострастный стон. Все ее мысли и чувства были подчинены завораживающим прикосновениям Стивена. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, чтобы остановить происходящее, а еще некоторое время спустя вдруг обнаружила, что ночная рубашка, представлявшая собой хоть какую-то защиту, уже снята и она лежит на траве абсолютно голая.
Тут Стивен встал и под невинным, изумленным и жадным взглядом Ребекки начал медленно, но решительно раздеваться. Секунду спустя он уже стоял перед ней обнаженный, залитый лунным светом.