— Виктор не изменял тебе с кем попало. Жить всю жизнь, прислушиваясь со страхом, едет ли он домой, принюхиваться — не пахнет ли от него чужими духами, думать, с кем он работал ночью на монтаже и почему задержался…
— Анька, перестань. Я виновата, нечего мне лезть к тебе в душу. Прости. Со стороны все всегда кажется не столь непоправимым.
Подруги помолчали.
— Какие-то мы все четверо незадачливые, — вздохнула Лена.
— Ты бы уж молчала.
— А сколько я своего Франко ждала! Как я его выстрадала! Про тебя я и не говорю.
— Зато у Наташки все благополучно, — заметила Аня.
— А мне иногда кажется, что не нужны ей ни деньги Димыча, ни его квартира, машины, алмазы. Ей бы на сцену, в настоящий театр и служить режиссеру преданно и верно — бегать за ним, смотреть ему в глаза, унижаться, спать с ним, когда позовет, и быть счастливой, если иногда он пробормочет: «Неплохо…» И Делька тоже. Сколько лет она с Платоном, и теперь вот одна… Мне очень жаль, что я не успела на его похороны, светлый был человек.
— Знаешь, светлый человек совершенно обездолил Делю. Ну, не по злому умыслу, конечно, а из-за своей безалаберности и дурацких принципов.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лена.
— Он так и не зарегистрировался с Делей, не прописал ее в своей квартире, и мастерская только за ним числилась. По закону даже мебель, которую они совсем недавно купили, она не может взять себе.
— Бедная, бедная Делька… разве нельзя ничего сделать?
— Не знаю. Пока что она переехала в свою старую квартиру — просто потому, что не может оставаться у себя одна, без Платона. В любом случае — только через шесть месяцев квартира и имущество считаются выморочными.
— Может быть, за полгода можно что-то сделать, взять хорошего адвоката, подтвердить, что фактически они жили одной семьей… ну, я не знаю, есть наверняка какие-то законы для таких случаев. Не жить же ей опять в своих каморках, да еще с бабушкой.
— Бабушка умерла, — сказала Аня.
— Я и не знала…
— Да… это случилось вскоре после твоего отъезда. А теперь вот и Платона не стало…
— Пойдем вечером к Деле? Я боялась сразу после похорон: не знаешь, как лучше, чтобы не причинить лишний раз боли…
— Да нет, все будет нормально, посидим, потрепемся — Делька будет рада.
Неожиданно Лена наклонилась к самому уху Ани и зашептала:
— Ань, я жду ребенка.
— Ленка! — И как в детстве, Аня завизжала восторженно и повисла у подруги на шее. — Сколько?
— Третий месяц…
— Поздравляю!
— Погоди, родить еще нужно.
— Все равно поздравляю, так здорово! Ты умница, ты гений! — Аня целовала и тискала Лену, потом отстранила ее и удивленно объявила: — Ничего не заметно.