— Так ли тебе необходимо принимать католичество?
— Франко хочет, чтобы брак был церковным.
— А ты?
— Я — как нитка за иголкой.
— Такой серьезный шаг, Ленка.
— Что ты имеешь в виду — принятие католичества или церковный брак?
— Принятие католичества. Ты же понимаешь, что Россия исторически православная страна.
— Ну и что? Я-то ведь не принимала православия да и вообще некрещеная, разве ты не знаешь?
— В любом случае, — заметила Аня, — если сейчас ты примешь католичество, это будет чисто формальный акт, без веры.
— Почему без веры? Откуда ты взяла? Нас просто так воспитывали, потому что религию сделали криминалом и вбили это убеждение в головы наших родителей, а они — в наши. Но в глубине души я всегда знала, что кто-то меня оберегает, и наказывает, и прощает.
— Ну, знаешь, я слышу что-то новенькое, — улыбнулась Аня.
— Ань, когда ушел Виктор, я думала, что не смогу жить, не смогу никого полюбить. Но Бог послал мне счастье — я встретила Франко и полюбила его. Почему я не должна быть за это благодарна Богу? Я не очень понимаю разницу между католичеством, православием и другими религиями, честно говоря, и не хочу понимать. Для меня существует один Бог, и я хочу верить ему и поклоняться так, как делает мой будущий муж, как делают люди в той стране, где мне предстоит жить.
— Ленка, ты меня просто удивляешь! Ведь ты русский человек, разве можно откреститься от своего, родного?
— Глупости. Я не открещиваюсь ни от своей русскости, ни от языка, ни от русской культуры, равной которой я ни в одной стране не встречала. Но русская культура не лежит на улицах Москвы, а существует в нас, в наших мозгах и сердцах. И если я приму католичество, а не православие, то ничего не изменится, если во мне все это есть.
— Ну вот, сама все решила, а еще говорила, что тебе так не хватало возможности посоветоваться со мной.
— Правда, не хватало. Вот приедет Франко, спроси у него, сколько раз я ему говорила: ах, если бы посоветоваться с Аней. Чего ты смеешься?
— Сколько раз я сама себе говорила то же самое, слово в слово! Особенно когда все произошло с Олегом. Ты понимаешь, какой ужас: обнаружить вдруг, что он… и ни к кому не побежишь, не посоветуешься…
— Не надо, Ань, не будем ворошить. Как ты решила — так и решила.
— Подожди, ты считаешь, что я поторопилась?
— Я этого не сказала.
— А если бы ты была в Москве, что бы ты мне посоветовала?
— Зачем возвращаться — дело уже сделано.
— Нет, ты скажи!
— Мне кажется, что вы с Олегом очень подходили друг другу.
— Но ты Виктора отрезала как ножом.
— Он предал меня, — жестко сказала Лена.