Преступник — это преступник — это преступник.
— На прошлой неделе мы смогли наполнить ещё четыре бойцовских клуба, — говорит механик, — может, Большой Боб сможет возглавить следующее отделение, если мы найдём бар.
Так что на следующей неделе он пробежится по правилам с Большим Бобом и отдаст в его распоряжение бойцовский клуб.
С сегодняшнего дня, когда глава открывает бойцовский клуб, и все стоят в ожидании вокруг лампы в центре подвала, глава будет обходить и обходить толпу по внешнему краю, в темноте.
Я спрашиваю: «кто принял новые правила? Это Тайлер?» Механик улыбается и говорит: — Вы знаете, кто принял новые правила.
Новое правило — никто не должен быть центром бойцовского клуба, рассказал он. Никто не должен быть центром бойцовского клуба, кроме двух дерущихся мужчин. Голос главы будет реветь, медленно прохаживаясь по толпе, снаружи, из темноты. Люди в толпе будут смотреть на других людей через пустой центр комнаты.
И так будет во всех бойцовских клубах.
Найти бар или гараж для открытия бойцовского клуба не сложно; в первом баре, том, в котором всё ещё собирается исходный бойцовский клуб, они платят месячную арендную плату за всего один бойцовский клуб в субботу ночью.
Если верить механику, ещё одно новое правило бойцовского клуба — это что бойцовский клуб всегда будет бесплатным. За вход никогда не будут взимать плату. И механик кричит из водительского окна на встречное движение, и ночной ветер наполняет машину: — Нам нужен ты, а не твои деньги.
Механик кричит в окно:
— Всё время, пока ты в бойцовском клубе, ты — это не объём твоего банковского счёта. Ты — не твоя работа. Ты — не твоя семья, и ты — не тот, кем ты себя называешь.
Механик кричит сквозь ветер:
— Ты — не твоё имя.
А космические обезьянки на заднем сидении подхватывают: — Ты — не твои проблемы.
Механик кричит:
— Ты — не твои проблемы.
А космические обезьянки продолжают: — Ты — не твой возраст.
Механик кричит:
— Ты — не твой возраст.
Вдруг механик сворачивает на встречную полосу, наполняя машину огнём фар сквозь лобовое стекло, холодным, как игла шприца. Одна машина и ещё одна летят на нас, сигналя во всю мощность, и механик выворачивает совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не врезаться ни в одну.
Фары едут на нас, становясь всё больше и больше, гудки надрываются, и механик вглядывается вперёд, в огни и шум, и кричит: — Ты — не твои надежды.
Никто не подхватывает крик.
В этот раз машина, едущая навстречу, сворачивает как раз вовремя, чтобы спасти нас.
На нас едет ещё одна машина, мигая фарами: ярко, тускло, ярко, тускло, гудок ревёт, и механик кричит: — Вы не спасётесь.