Кэтрин ожидала в холле. На ней была дорогая красная накидка, резко контрастирующая с траурным платьем. В глазах молодой женщины была смертельная усталость, лицо казалось неподвижным и утомленным. Она бросилась к графине и крепко обняла ее.
— Они здесь, Мириам? Дети здесь?
— Не понимаю, что ты такое говоришь, дорогая?
Кэтрин побледнела, и казалось, вот-вот потеряет ее знание.
— Он увез их… — пролепетала она, с трудом сдерживая подступившие к горлу рыдания.
Мириам обняла ее за плечи и повела в гостиную. Кэтрин подчинилась. Она безучастно смотрела, как графиня закрывает двери и наливает бренди. Так же покорно она взяла бокал и поднесла его к губам. Приходить в себя она начала, только когда изрядный глоток крепкого напитка дал кашель и слезы на глазах. Мириам присела рядом и взяла ее холодные руки в свои, пытаясь согреть.
— Ну а теперь, дорогая, постарайся объяснить мне, что произошло. Где дети? Они не у тебя?
За годы совместной жизни с четвертым графом Монкрифом Мириам научилась скрывать свои чувства за маской вежливости и ненавязчивого участия. Однако мысли ее были четкими. Фрэдди, которого она упустила на время из поля зрения, попытался изменить положение по своему усмотрению.
— Расскажи все с самого начала, дорогая, — мягко попросила графиня и подлила бренди в бокал Кэтрин.
У Кэтрин мелькнула мысль, что ее хотят напоить, чтобы узнать всю правду.
— Прямо не верится этому, — произнесла Мириам, когда Кэтрин окончила свой печальный рассказ. Бренди подействовало, и исповедь Кэтрин была не только откровенной, но весьма эмоциональной и яркой.
Она подробно рассказала о смерти Берты, о своей печали, а еще подробнее о разговоре с графом, объявившем ей войну. Ее состояние объяснялось не столько выпитым бренди, сколько смертельной усталостью. Она добралась до Лондона верхом на Монти, который не утратил своей выносливости даже после долгого пребывания в неподходящих условиях. Молодой лакей, принявший у нее поводья, не мог промолвить слова от удивления, когда увидел пропавшего графского любимца. Но еще более был ошарашен дворецкий, открывший дверь и неожиданно столкнувшийся лицом к лицу с женщиной с решительным взглядом.
— Не могу поверить… — повторила Мириам. Кэтрин не пыталась что-либо доказать. Она понимал только одно: Фрэдди Латтимор отнял у нее детей и ей не остается ничего другого, как только убить его. Выбор оружия — за ним.
— А ты уверена, что это сделал именно Фрэдди? — спросила Мириам. Она уже сообразила, что подтолкнуть сына на подобный поступок мог только рассказ Дункана. Ее старинному другу придется еще расплатиться с ней за свое предательство!