— Но сейчас не голод? — уточнил Родерик. — А то эти крестьяне как будто в первый раз ели зайчатину.
— Очень возможно. Некоторые лорды никому не дают войти в лес. А то, что я слышал о прежнем Ардене, вполне это подтверждает. Он не был добрым хозяином.
— Это вы об отце Роланда? — заинтересовался сын графа.
— Вот именно. Кстати, где сейчас этот твой друг? Почему он сегодня не обедал?
— В деревне. У мастера Вулиджа, корчмаря, дочка родилась! Роланда попросили крестить ее.
— Крестить? А откуда у них священник? — удивился граф.
— Монахи из Ноттингема проезжали. Они задержались на день, ради крестин. И еще вроде бы кого-то венчают... Не помню точно.
— А наш Роланд — крестный отец, значит... Гм... Его, видно, любят в деревне. Тебя, кстати, на эти крестины не пригласили?
— А я уже был там, — похвастался юный Родерик. — Я отдал Вулиджу свой нож, помнишь, мне в Сицилии подарили?
— На крестинах дарят новорожденной, а не ее отцу, — развеселился граф Арден. — Ты, сын, только представь, как малышка твоим ножом в колыбельке играть станет...
— А я ей тоже кое-что подарил, — возразил Родерик в тон. — Хайди свое ожерелье отдала. Из розовых бусинок. Гленда Вулидж — мастера Джона дочь — сказала, что оно слишком дорогое. Но они все-таки его взяли.
— Еще бы! — сэр Конрад вспомнил розовый жемчуг, мелкий, но очень милый на детской шейке, что его дочь носила несколько лет. Такой подарок стоил примерно столько, сколько вся корчма Вулиджа. Его сын слишком щедр.
Граф вздохнул в третий раз:
— Сынок, это очень хорошо — делать подарки. Но в следующий раз, когда захочешь кого-нибудь одарить, спроси у Леонсии. Или у меня, или хоть у Мак-Аллистера. Чтобы не ошибиться.
— Я ошибся? — лицо Родерика вытянулось огорченно.
— Немножко, — подтвердил граф. — Слишком дорогие подарки могут принести горе. Ты только вообрази: маленькая крестьянка гуляет на лугу с розовым жемчугом на шее! Хоть бы эти Вулиджи догадались спрятать твой дар в сундук.
— Может, догадаются, — с надеждой предположил Родерик. — Мастер Вулидж — очень рассудительный человек.
— А монахи видели твой подарок? — с интересом спросил отец.
— Видели. А один из них мне сказал, что щедрость — дар божий.
— Что дар — это, конечно, верно. Но теперь они придут в замок. Их наверняка выслали собирать пожертвования к Рождеству. И нас не минуют.
— Это что — плохо? — не понял мальчик.
— Плохо? Нет. Но на всякий случай подготовиться надо.
— А что нужно готовить?
— Предупредить людей. Чтобы лишнего не болтали. Денег я им дам, и немало, но в крепости не задержу. Переночуют, поедят вволю, а с утра дам повозку, лошадей, и пускай их везут назад в монастырь. Все равно после моего дара собирать милостыню нет смысла. По миру ходить с золотом, чтобы его всякий отнять мог, на то самый глупый монах не решится.