.
— Ja, мой господин. — Девушка сделала книксен и, повернувшись так, что взметнулись ее пышные юбки, ушла.
Николас фон Райан несколько мгновений наблюдал за своим другом, продолжая при этом жевать приправленное острым соусом мясо барашка. Если бы он был склонен к анализу, то пришел бы к выводу, что его друг чем-то обеспокоен, так как тот, казалось, был полностью погружен в свои мысли, между его бровей пролегла глубокая складка, а взгляд бесцельно блуждал по залу.
Внезапно ганзейский капитан решил, что его другу очень нужно выговориться. Предположение, что он может ошибаться, только сильнее возбуждало его любопытство. Он опустил тщательно объеденную косточку, потом отодвинул тарелку и, как того требовали правила приличия, подавив готовую вырваться зычную отрыжку, вытер рот большим батистовым платком.
— Максим? — Не получив ответа, Николас окликнул еще раз, теперь уже значительно громче: — Максим!
Повернувшись к нему, Максим бросил на него вопросительный взгляд, но в это мгновение появилась девушка, которая поставила на стол кружку подогретого бренди. Она опустила поднос, но не ушла, а в ожидании осталась у стола.
Раздраженный ее несвоевременным появлением, ганзейский капитан дал ей монетку из своего кошелька и проводил хмурым взглядом. Максим кивнул в знак благодарности и отхлебнул из кружки, впитывая в себя тепло напитка. На поверхности плавали пятна меда и специи, от которых поднимался приятный аромат, щекотавший ноздри и прочищавший голову.
— На улице мерзко, ja? — Фон Райан кивнул в ответ на свой же вопрос. — Неважный день для долгого путешествия.
Максим издал нечленораздельный звук и, обхватив руками теплую кружку, опять обвел взглядом зал. Вряд ли он помнил, как его обдавал пробиравший до костей ветер.
Но Николаса нельзя было поколебать в его целеустремленности.
— Ф такой день ф старом замке холодно и неуютно. Фозможно, фнутренние помещения довольно удобны…. — Его последние слова прозвучали полувопросительно, но Максим не уловил этого и, кивнув, вновь приложился к кружке.
Николас фон Райан, рожденный морем купец, знавший семь языков и особенности культуры различных наций, необходимые для успеха в торговых рейсах, привлек все свое умение, чтобы привести в чувство ушедшего в себя друга.
— Ja, ja! Но девушка, она очень симпатичная, не так ли?
Максим, уже начавший было кивать, встрепенулся. Брови его слились в сплошную линию, а зеленые глаза зажглись огнем, словно ярость воспламенила их.
Фон Райан немного подождал. Удалось ли ему проломить стену? Он собрался было снова заговорить на интересующую его тему, когда вдруг ножки стула, на котором сидел, раскачиваясь, его друг, с грохотом опустились на пол. Максим оперся на стол и обхватил локти руками. В нем опять била ключом энергия. И наконец поток прорвал плотину.