Ее хорошенькое личико неожиданно стало жестоким и неприятным. Как будто перед его глазами была раскрашенная маска. Но он испытывал отвращение не к ней, а к себе.
«Жалкий трус!»
Лихорадочное возбуждение все сильнее охватывало его. Он знал только один способ заглушить этот насмешливый голос, загнать его в самую недосягаемую глубину забвения.
Ничего не видя перед собой, Берк повернулся, но Памела, смутившись, не отпускала его.
– Дорогой, у тебя такой суровый вид. Я высказалась слишком откровенно, я не это хотела сказать. Прости меня.
– Убирайся к черту! – Он выдернул руку и стал выбираться из толпы дам.
Они расступились, взволнованно обсуждая сражение. Некоторые, сблизив головы, без сомнения, наслаждались драмой, разыгравшейся между лордом, пользовавшимся дурной славой, и его замужней любовницей.
«Жалкий трус!»
Берк почти бегом направился к стоявшим в стороне каретам, столкнул развалившегося на козлах кучера и вскочил на его место. Схватив вожжи и кнут, он погнал упряжку черных лошадей по изрытой колеями дороге. До него смутно донесся чей-то голос, звавший его по имени.
Карета покачнулась. Краем глаза Берк заметил, как распахнулась дверца. На минуту человек повис на ней, а затем взобрался к Берку на козлы.
Альфред Сноу, тяжело дыша, уселся рядом с ним, распространяя запах бренди.
– Господи, Торнуолд, я бы не подумал, что это ты. Куда, черт побери, ты несешься как угорелый?
– Туда! – Придержав лошадей, Берк кивнул в сторону поля сражения. – Я забыл, что ты в карете.
– Что ты собираешься делать?
– Присоединиться к нашим солдатам. А теперь слезай!
Альфред запустил пальцы в свои светлые волосы, его синие глаза слезились, галстук съехал набок. Он сделал еще один долгий глоток из серебряной фляжки.
– Я еду с тобой.
– Нет! – сквозь сжатые зубы произнес Берк: он не мог не чувствовать вину за то, что впутал друга в процесс искупления собственных грехов. – Ты пьян. И дома тебя ждет жена.
Альфред немного помолчал.
– Возможно, Кэтрин будет лучше без меня, – с горечью сказал он, вертя на пальце золотое кольцо.
Уже не впервые Берк обвинял таинственную Кэтрин Сноу в приступах мрачной меланхолии у Альфреда, в последнее время заставлявшие его так часто напиваться. Берк никогда не видел эту женщину, виновницу тяжелых переживаний друга. Она предпочитала оставаться в Сноу-Мэнор в Йоркшире, а не сопровождать мужа в частых поездках в Лондон.
– Ни одна женщина не стоит того, чтобы за нее умирали, – сказал Берк.
Альфред бросил на приятеля острый взгляд:
– Неправда! Я молю Бога, чтобы когда-нибудь и ты узнал такую любовь.