— Опиши лошадей, которые погибли от атропина.
— Первый — гнедой мерин-четырехлетка с широкой белой полосой на носу. Второй — каштановый мерин пяти лет с двумя белыми манжетами на передних копытах и белой мордой.
— Так, — я записал все, что касается внешнего вида животных. — И как они погибли?
— Колики, оба раза одно и то же. Мы вынимали толстый кишечник, как при тебе, и я пальпировал… ощупывал его, стараясь отыскать место, где была нарушена проходимость, но так ничего и не находил. Как вдруг, ни с того ни с сего, сердце лошади начинало останавливаться, давление резко падало, потом звенел сигнал тревоги, и мы их теряли. Ничего нельзя было поделать. Я уже говорил тебе, что иногда подобное случается, поэтому в первый раз я не особенно задумывался о происшедшем.
— Вплоть до настоящего времени сколько было подобных случаев?
— Четыре — за восемь недель, — Кен тяжело глотнул. — Это просто невозможно.
— И всегда одно и то же?
— Да, более или менее.
— Что значит более или менее?
— Операции проводились не только на брюшной полости. Как я уже говорил, в последний раз я стягивал винтами расколовшуюся берцовую кость. А перед этим был порок дыхательных путей, как в этот раз, с западающей гортанью. Эти две принадлежали Иглвуду, что я и сказал тебе в Стрэтфорде.
— М-м-м… — промычал я, просматривая свои становившиеся все более хаотичными записи. — Ты можешь вспомнить очередность этих операций?
— Значит, так, — Кен задумался. — Жеребец, погибший от инсулина, — первый, пусть даже он погиб не в клинике.
— Угу.
— Потом идет четырехлетка Зои Макинтош.
— Так.
— Потом… лошадь Иглвуда с пороком дыхания.
— Хорошо, — сказал я, — а тебе приходилось делать тюбинг? Я помню, в детстве я был так поражен, что в трахею лошади можно вставить трубочку, с тем чтобы ей было легче дышать, а к ней — пробка, как в ванной. Ее можно закрывать при спокойной ходьбе и вынимать во время галопа.
— Не часто. Здесь это еще иногда делают, но в Америке запрещено выставлять на бегах таких лошадей. Да и тут этому скоро положат конец.
— А здесь был случай, что лошадь с трубкой вбежала в канал и утонула?
— Да, давным-давно, — кивнул он. — В Гранд-Национале. Она забыла повернуть на излучине канала и влетела прямо в воду.
— Это был 1930 год, День дерби, — сказал я, припоминая.
Кен был поражен.
— Откуда ты знаешь?
— У меня хорошая память на тривиа, — это было задумано как шутка, но я понял, что в ней большая доля правды. — А тривиа, — напомнил я, — по-латински буквально означает «три дороги». Там, где встречались три дороги, римляне выставляли таблички с новостями — краткими сообщениями о недавних событиях.