Хрясь! Хрясь!
— Погоди, — повторил Граев. — Сколько, говоришь, до места? Запряжем этих лбов — можно одной ходкой обернуться.
Макс на секунду задумался… Идея неплохая. Пусть уроды покорячатся, таща через болотную топь тяжеленные железяки. А потом, в конце пути, развести костерок да и спалить все «эсэсовские» шмотки, вплоть до трусов и маек — нехай голышом домой шлепают, зондерфюреры недоделанные… Может, в мозгах посвежеет.
А потом Максу пришла в голову другая идея… Он думал над ней долго — и весь путь туда, и весь путь обратно… Озвучил Макс свою мысль, лишь когда они расстались и с псевдо-немцами, и с немцем настоящим, укатившим в обнимку мешком, скрывавшим останки любимого дедушки.
— Послушай, Граев, — начал Макс, когда они загрузили тщательно запакованный миномет в машину, — а тебе не нужен, случайно, в минометный расчет второй номер?
Граев ничего не ответил, лишь удивленно приподнял бровь.
Макс пояснил:
— Понимаешь… что-то закисать я стал. Опостылело фрицам смертные медальоны продавать. Как столкнулись давеча с «эсэсманами» — даже обрадовался: дело, думаю, настоящее… А там… Тьфу. Ну так как, Граев? Сделаем салют вместе?
Граев помолчал, подумал… Протянул широченную ладонь и сказал:
— Граев — это в мирной жизни. А на войне меня зовут Танцор.