Мэтт по-прежнему стоял вплотную к ней. Иронический тон ничего не значил. Его лицо было совсем рядом, и она видела в глазах у него желание желание овладеть ею, подчинить ее себе - всю, и душу и тело. Так он смотрел на нее однажды в Фернли. А сегодня - на банкете? Неужели Аманда перехватила вот такой взгляд?
У Энн подкосились ноги. Она попятилась от него, лепеча бессвязные слова:
- Спасибо. Вы очень добры ко мне. И, пожалуйста, извините, я пойду. По телевизору сегодня показывают фильм, который мне очень хочется посмотреть. Называется "Танец при луне". С Робертом Голдингом. Это такой умопомрачительный мужчина...
Мэтт побагровел.
- Черт возьми, Кармоди!
Он протянул к ней руку.
Энн пятилась к двери, соединявшей их номера. Она не могла оторвать взор от его горящих глаз.
- Я очень хочу посмотреть этот фильм. Там божественно танцуют. Бесподобно, - бормотала она, почти не сознавая, что говорит.
Она натолкнулась спиной на дверь и кое-как сумела повернуться и рвануть ее. Но, даже захлопнув дверь, Энн ощущала на себе его обжигающий взгляд. И это не было минутной вспышкой. Что бы она ни говорила или ни делала, в нем постоянно будет клокотать эта страсть. За прошедшую неделю они слишком сблизились. И вернуться к хладнокровным служебным отношениям уже невозможно.
Да были ли они когда-нибудь хладнокровными?
По сути дела, они с первого дня вступили в противоборство.
И сколько глупостей она наговорила и сделала! Этот вздор относительно молодых любовников, эти серые костюмы, эта рубашка с оборочками, эти кошмарные трусы - разве это можно назвать трезвыми поступками? Но и он хорош... только и делал, что гладил ее против шерсти. И все же... если бы она воспринимала все это спокойно... если бы она не выходила из себя, то они, может быть, и не дошли бы до этой черты.
Энн была сама себе противна. Она сбросила осточертевший серый костюм и белую блузку, запустила через комнату старушечьи туфли на низком каблуке и сняла чулки. На ней остались только коротенькая розовая комбинашка с кружевами и трусики. В этом наряде по крайней мере она чувствовала себя естественно.
Энн подошла к зеркалу и стала нащупывать сзади застежку ожерелья. Принять от Филдинга такой подарок было безумием. Надо его вернуть - и как можно скорее, пока он еще чегонибудь не придумал. Завтра она это сделает. Как только они встретятся.
Энн завороженно глядела в зеркало на отливавший теплым светом роскошный жемчуг. Почему он купил ей это ожерелье? Неужели просто для того, чтобы заманить ее к себе в постель? Очень может быть. Он ведь наверняка считает, что ни одна женщина не сможет устоять перед таким подарком.