А в постель он ее хочет затащить только для того, чтобы утвердить свое превосходство. Не подумав о последствиях, она больно задела его мужское самолюбие. Она бросила вызов всему, что составляет его суть. У него остался только один способ сломить ее непокорство: овладеть ею. Для него это был вопрос самоутверждения - только и всего.
У Энн стало невыразимо пусто на душе. Как это ужасно, какая ирония судьбы... она должна воевать с единственным человеком в мире, который ей дорог... только он этому никогда не поверит. Нет, надо уйти, исчезнуть, освободиться от него. Это самый разумный выход.
У Энн на глаза навернулись слезы. Она сняла очки и вытерла глаза. Еле переставляя ноги, она подошла к стеклянным дверям на балкон и распахнула их настежь. У нее ныло сердце. За окном было темно - ни луны, ни звезд. Только слышался шум прибоя. Здесь было так же темно и пусто, как у нее на душе. Энн стояла, прислонившись к косяку двери, и не вытирала слез, которые катились у нее по щекам.
Энн не знала, сколько она так простояла. Время как бы перестало существовать. Из тоскливого полузабытья ее вывел резкий стук в дверь. Ее сердце затрепетало. С чего это он стучит в столь поздний час? Что ему нужно?
Нет, она его не впустит. У нее нет сил с ним разговаривать. Подождет до утра! Энн опять устремила взгляд в черноту ночи. Пусть стучит - она не откроет.
И вдруг раздался щелчок отворяемой двери. Энн содрогнулась. Неужели он осмелился... Она круто повернулась и, увидев полуодетого Филдин га, который решительным шагом вошел к ней в комнату, окаменела.
Он резко остановился в тот момент, когда увидел Энн. Его искаженное бешенством лицо вдруг преобразилось, и на нем появилось выражение, заставившее Энн затрепетать.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Мэтт смотрел на Энн, словно это было видение, в реальность которого он с трудом мог поверить. Его глаза скользнули по шелково-кружевному дезабилье, которое почти не скрывало ее соблазнительных форм и даже, наоборот, подчеркивало их притягательную женственность. Стройные, белеющие в полумраке ноги, мягкая округлость плеч и рук, длинная грациозная шея... он пожирал все это взглядом, который томительно медленно поднимался к ее лицу, к блестевшим от слез глазам.
На Филдинге был короткий темно-красного цвета махровый халат, небрежно перехваченный поясом и оставлявший открытой его грудь. А что у него надето под халатом? При одной этой мысли у Энн закружилась голова. Но тут к ней на помощь пришли защитные инстинкты.
- Какое вы имеете право врываться ко мне в комнату?