— К зверю в пасть, господин Гарза? — Спросил один из сварщиков.
— Ну, кто-то же должен помешать вашим задницам попасть в переделку.
Они спустились на дно трюма, туда, где поперёк килевых ридерсов лежала серия металлических балок, образуя настил. Подпорки протянулись от гнезда во всех направлениях, распределяя вес метеорита по всем закоулкам корабля. Следуя указаниям сварочных диаграмм, мужчины рассыпались во все стороны, взбирались по брусьям и растворялись в сложной сетке, что окружала метеорит. Вскоре все стояли по своим местам, но какое-то время в трюме стояла тишина. Как будто здесь, рядом с камнем, никто не хотел начинать первым. И затем, по мере того как сварщики включали инструменты и брались за работу, яркие точки света возникли в тускло освещённом помещении и принялись отбрасывать беспорядочные тени.
Гарза сверился со списком работ и распределением задач и остался доволен: каждый делал именно то, что должен делать. По мере того как сварочные аппараты вгрызались в металл и гнездо оказывалось прямо в сердце критических сплетений, звучал слабый хор шипения. Гарза посматривал на всех сварщиков по очереди. Едва ли какой-нибудь сорвиголова окажется в опасной близости от камня, но, тем не менее, в этом надо убедиться. Где-то в отдалении он услышал нерегулярную капель. Непроизвольно отыскивая источник, Мануэль бросил взгляд на продольные перемычки, рифлёные и обработанные наподобие металлического собора, что поднимались на шестьдесят футов до верхних балок трюма. Затем перевёл взгляд ниже, на балки у дна. Металлические плиты корпуса были влажными. Что в данных обстоятельствах и неудивительно. Гарза слышал размеренный гул бьющих о корпус волн, чувствовал нежное, медленное перекатывание судна. Ему пришла в голову мысль о том, что между ним и бездонным океаном лежат три металлических оболочки. Мысль тревожная, и он отвёл взгляд в сторону, на сам метеорит, запертый в паутину своей тюрьмы.
Хотя отсюда тот выглядел внушительнее, всё же метеорит был как бы преуменьшен громадой трюма. В очередной раз Гарза попытался осознать, как что-то настолько крошечное может весить так много. Пять Эйфелевых башен, сжатые в двадцать футов метеорита. Искривлённая, шершавая поверхность. Никаких тебе впадин, не то что на обычном метеорите. Сногсшибательный, почти неописуемый цвет. Он был бы не прочь подарить своей девушке кольцо из этого материала. И затем в памяти вспыхнули образы разных частей тела человека по фамилии Тиммер, выложенные в бараке управления. Ну уж нет, никакого кольца!