Так вот, вспомнив ту модель, пусть даже отчасти и мифическую, Меркулов выстроил для себя версию о том, что нечто подобное могло произойти и теперь, ввиду того что ситуации в государстве, а особенно в спецслужбах, подвергавшихся пересмотрам и чисткам и бесконечной смене их руководства, бесконечно повторялись на протяжении всех девяностых годов. И стали как бы стабилизироваться лишь с началом нового века. «Как бы» — эта неопределенность еще, может, и не говорит об укреплении рядов, но хотя бы прибавляет немного уверенности в порядке.
— А теперь вернемся к нашей проблеме, — сказал Костя. — Я не склонен верить в то, что у нас образовалась новая «Белая стрела», но нечто подобное может быть вполне. А чтобы проверить свои соображения на этот счет, я попытался связаться с одним человеком, который мог бы, если бы захотел, раскрыть нам глаза на обстоятельства ряда дел, которые по сей день висят на Генеральной прокуратуре вечными «глухарями». И, несмотря на уверения нашего генерального, далеко не скоро смогут получить свое разрешение.
Грязнов поинтересовался, какие дела конкретно он имеет в виду.
— Да хоть бы и с тем громким убийством тележурналиста Кедрова, по поводу которого сказано и написано уже столько, что материалы не вместятся ни в одно разумное уголовное дело.
— А к нам это имеет отношение?
— Вячеслав, ты меня не расстраивай! О чем же я вам с Саней все время талдычу, не уставая?
— Ну извини. А чего ты на меня набросился? Я из другого ведомства. А здесь я, как та псина, которая просто погулять вышла.
— Фу, Вячеслав! Я к тебе всегда с добром отношусь, не считая тебя таким же босяком, как наш Турецкий, а ты… меня разочаровываешь. Короче, Вячеслав, я созвонился с одним человеком. С ним надо будет встретиться.
— А почему я, а не Саня?
— Интересный вопрос. Ответ будет неожиданным. Я предложил ему, тому человеку, на выбор — одного из вас. Он назвал тебя. Знаешь почему?
— Ну? — насторожился Грязнов.
— А потому что он, когда жил и работал в Москве…
— Значит, сейчас он не здесь? А где?
— В Израиле. Это тебя устроит?
— Меня-то, может, и устроит, да явно не устроит мое начальство. Это чтоб оно командировало меня в Израиль?! Костя, ты в каком мире живешь?
— Ты начал страдать Саниной болезнью. Не дослушиваешь и торопишься сделать собственные выводы.
— Ну слушаю, — вздохнул Грязнов и оглянулся. Точнее, остановился и повернулся лицом к Косте, чтобы видеть, что делается у них сзади. Все было спокойно. Даже прохожих не наблюдалось. И машины не двигались, стояли по обочинам.
— Он сегодня прилетает в Москву, поэтому лететь никуда тебе не надо. Но ты… хочешь узнать, почему он выбрал для разговора именно тебя?