— Что-нибудь важное?
— Сам суди. Он сказал, что как журналист, связанный за долгие годы и с криминальной тематикой, не припомнит более честного и профессионального отношения к своему делу, как это было в Московском уголовном розыске при Грязнове. Ну я тоже понимаю, что он конечно же преувеличивает. Даже, возможно, сильно преувеличивает, но тем не менее…
— Костя, какой ты все-таки! Вот протянешь конфетку, а, оказывается, это пустышка, один, понимаешь, фантик. Ведь сказал же тебе человек, наверняка знал, о чем говорит, а ты сразу комментировать! Кто тебя просит? Нехорошо это.
— Ну уж и ты меня извини, — с иронической ухмылкой развел руками Меркулов. — Сам всю дорогу напрашиваешься. То на комплимент, то еще на что-нибудь.
— А фамилия-то у этого человека есть?
— Есть фамилия. И она тебе известна. Это — Лев Латвин. Лев Борисович. В прошлом — учредитель фирмы «Анализ», который, как говорится, в одночасье продал все свои акции огромного дела господину Джичоеву. Возможно, и при прямом давлении на него господина Порубова, дело относительно которого вы имеете честь раскручивать вместе с Саней. А что касается Льва Борисовича, то, насколько мне известно, история с Кедровым проходила если не у него на глазах, то он все равно что-то о ней знает, но молчит. Кстати, и его приезд в Москву связан, разумеется, с собственными делами, он — известный бизнесмен в Израиле, владелец крупнейшего там телевизионного канала, но это уже второй вопрос. Главное же в том, как он мне сам сказал, что после смерти Порубова его приезд в Россию перестает быть связанным со смертельной для него опасностью. Как тебе нравится такой поворот темы?
— И он хочет, чтобы я с ним встретился?
— Это я хочу. А он лишь изволил сделать божескую милость — дать согласие на такую встречу. Причем для беседы выбрал именно тебя. Турецкого, говорит, я не знаю, просто что-то слышал, а вот о Грязнове у меня остались самые лучшие воспоминания. Каково?
— Интересно, какие же воспоминания, если я его ни разу в глаза не видел?
— Возможно, он захочет сам тебе это сказать. Но это не самое, думаю, главное.
— Слушай, а сам-то чего не хочешь с ним встретиться?
— Я — высокое должностное лицо, об этом сразу затрубят все журналисты, поднимется черт знает какой шум, зачем нам это? А ты снимешь свой шикарный мундир и встретишься просто как член бригады, расследующей дело об убийстве, надеюсь, хорошо известной ему личности. Он знает и сам сказал о том, что ты — честный, по его мнению, человек и тебе можно верить, значит, ты не станешь даже пытаться использовать его слова во вред ему. Не исключаю, что он захочет высказать и свои соображения относительно исполнителей убийства. Во всяком случае, мне хорошо известно пока только одно: Латвин отлично информирован. И если он захочет помочь следствию… Что ж, будем ему весьма признательны. А наша признательность, ты знаешь, она иной раз многого стоит…