— И какие дела привели московского важняка к нам, в провинцию? — осклабился он и сверкнул двумя золотыми коронками на клыках.
— Ну, скромничаете… — усмехнулся Турецкий. — Новороссийск — вполне цивилизованный город, современный. Во всяком случае, я его уже достаточно изучил, и он мне нравится. И люди у вас интересные, общался.
— Люди везде интересные, особенно если копнуть поглубже, столько открывается, диву даешься… — заметил Грабовенко и приглашающим жестом указал на стул напротив себя.
— Присаживайтесь, я вас внимательно слушаю.
— Меня привело к вам дело весьма неожиданное. Оно уже давно раскрыто, человек получил срок согласно статье сто девять пункт два, отсидел и даже вернулся к нормальной жизни.
— На то мы и работаем с преступниками, чтобы они, отбыв наказание, возвращались к нормальной жизни, — парировал Грабовенко и даже слегка подбоченился. Мол, знай наших, работаем не за страх, а за совесть.
— Да вся беда в том, что человек вроде отбыл наказание за несовершенное им убийство. Несправедливо его осудили. Хочу разобраться, что это — судебная ошибка или злой умысел?
— Даже так? — поднял правую бровь Грабовенко, и в его глазах появилась злинка. Он сцепил перед собой пальцы, облокотясь локтями на стол. Руки у него были могучие, ничего не скажешь. Даже сквозь джинсовую ткань рельефно выделялись мышцы.
— Я ничего не утверждаю. Но разобраться нужно. Невзирая на то, что прошло достаточно много лет.
— Что за дело? — сердито проговорил Грабовенко, будто его уже обвиняли в ошибке.
— Дело Гущиной Анны. Вы его вели. Десять лет назад. Чемпион страны по пулевой стрельбе. Причинение смерти по неосторожности.
Грабовенко нахмурился. Он изобразил мучительный процесс воспоминания. Хотя Турецкий готов был побиться об заклад, следователь вспомнил дело Гущиной, едва он назвал ее фамилию.
— А точнее время назвать можете? Чтобы я архив запросил.
— 1997 год. Июнь месяц. Одиннадцатое число. Межрегиональные соревнования на стрельбище в пятнадцати километрах от Новороссийска.
— Припоминаю… — Грабовенко разлепил пальцы и припечатал ладони на стол. — Так там все ясно. Об ошибке и речи нет. Тем более о злом умысле. Экспертиза подтвердила, что пуля, извлеченная из тела трупа, выпущена из ствола Гущиной. Это факт. А мы, следователи, опираемся только на факты.
— Отличная у вас память, Василий Петрович. Столько дел проходит через ваши руки, а вы помните убийство десятилетней давности.
— Так ведь не обычная бытовуха или бандитская разборка. Не часто спортсмены, тем более чемпионы, попадают в такую переделку. А женщина-стрелок на моей памяти — первый раз.