Страницы военно-морской летописи России: Пособие для учащихся (Зверев) - страница 93

В Петербурге захват французским флотом Мальты был воспринят как открытый вызов России, поскольку Павел I считался «верховным магистром Мальтийского ордена». Вскоре после высадки французских войск в Египте последовала просьба Порты о помощи в борьбе против Бонапарта и заключении союза между. -Турцией, Россией и Англией. Предложение Турции было встречено сочувственно. Павел решил выступить против Франции, которая по-прежнему считалась рассадником революционных идей. Еще до заключения официального договора о союзе было прцнято решение послать в Средиземное море корабли Черноморского флота.

Когда в Петербурге возник план похода, эскадра под командованием вице-адмирала Ф. Ф. Ушакова находилась в плавании. Около четырех месяцев корабли бороздили воды Черного моря, лишь изредка заходя в главную базу.

В начале августа 1798 г. эскадра должна была сделать очередной перерыв; на рассвете 4 августа она прибыла «на вид Ахтмарского рейда для налптия пресной воды». Как только корабли показались у Севастополя, на флагманский корабль Ф. Ф. Ушакова прибыл курьер из Петербурга, который передал повеление Павла I: «По получении сего имеете вы с вверенною в команду вашу эскадрою немедленно отправиться в крейсерство около Дарданеллей… Буде Порта потребует помощи, где бы то ни было, - всею вашей эскадрою содействовать с турецким флотом противу французов, хотя бы то и далее Константинополя СЛУЧИЛОСЬ».

На подготовку к походу дали всего несколько дней.

На рассвете 12 августа эскадра в составе 6 линейных кораблей, 7 фрегатов и 3 посыльных судов снялась с якоря и вышла в море.

Уже через два дня пришлось плыть при «крепких ветрах и великом волнении»; на некоторых судах сразу же появилась течь и повреждения. На двух кораблях требовался столь серьезный ремонт, что их пришлось возвратить в Севастополь. Таковы были первые результаты безответственного отношения царских сановников к подготовке кораблей в дальний поход.

Подобная практика в то время была обычной и для Черноморского и для Балтийского флотов. «Корабли отпускаются в море,- писал в 1798 г. из Лондона русский посол в Англии, - без надлежащего осмотра и починок и тем подвергаются в крайнюю опасность храбрые и достойные командиры и по 600 либо 700 (человек) верного и неустрашимого экипажу… Все здешние {английт екпе) адмиралы и офицеры удивляются храбрости и решимости наших офицеров за смелость, с каковою они плавают по морю в самые жесточайшие бури на судах столь худого состояния, и клянутся, что ни один из них не отважился бы взять на себя командовать столь гнилыми кораблями;*-1.