Есть женщины как женщины, а от актрисы требуется экстравагантность, но у тебя один только муж, и больше тебе никого не надо, ведь ты обыкновенная женщина, сколько же лет тебе понадобилось, чтобы понять это?
– Ну что, девочки? – улыбнулась Таня.
– Дайте автограф, а? – пискнула Стелка.
– Пожалуйста, хоть десять.
«Девочки» налетели на нее с записными книжками, вереща:
– А вы Баталова знаете?
– А со Смоктуновским знакомы?
– А с иностранными артистами встречались?
В окно кто-то сильно застучал, стекло задребезжало.
– Ой, как жалко, нам в маршрут!
– Пошли, девки! – с горечью сказала Нина.
Они пожали Тане руку, а Стелка, будто самый близкий человек, чмокнула ее в щеку. Навьюченные рюкзаками девушки выбежали из комнаты, на крыльце послышались их голоса, мужской смех, через секунду в окнах над занавесками замелькали головы подпрыгивающих парней. Они улыбались Тане.
Инспектор была уже в пальто и с кожаной папкой под мышкой.
– До свидания, – сказала она Тане. – До вечера.
Таня вышла вслед за ней на крыльцо и увидела цепочку геологов, идущих по деревянным мосткам к большому зеленому фургону.
Низкие каменные здания XIX века видны были через площадь и длинные торговые ряды, под арками которых в узких кельях таились магазинчики культтоваров, галантерей и трикотажа. Рядом виднелась облупленная часовенка с вывеской «Керосин, москательные товары». Перед этими зданиями стояла серая, а местами прямо-таки черная, довоенная еще статуя осоавиахимовца, к руке которого в позднейшую уже эпоху прикреплен был голубь мира. Можно было представить себе многолетнюю сонную жизнь старого райцентра Березань, возле которого ныне строился индустриальный гигант, рылись котлованы под фундаменты новых домов нового города.
С крыльца гостиницы видны были бескрайняя тайга и излучина огромной реки. По тайге и по реке плыли тени маленьких мрачных туч.
– Пойдем поищем какую-нибудь еду, – услышала Таня за спиной голос Горяева.
– Привет, – сказала она, не оборачиваясь.
Горяев щелкнул сзади зажигалкой, над Таниным плечом пролетело облачко сигаретного дыма.
– Милый городок, – проговорил Горяев. – А статуя какова!
Это уже чистый абстракционизм.
Он хохотнул.
– Мне нужно здесь найти одного человека, – сказала Таня. – Это мой муж. Марвич.
Горяев спустился на одну ступеньку и заглянул ей в лицо.
– Валентин Марвич твой муж? – осторожно спросил он.
– Да.
– Когда же вы успели?
– Года три назад мы успели.
– Ах, вот оно что! То-то там болтали, а я не понимал…
– Я жду Сережу. Возможно, он сможет помочь.
– Так Марвич здесь?
– Да.
– Занятно, – проговорил Горяев.