Пытаясь справиться с подступающей истерикой, ощущая противный ком в горле, Кэтрин перевела взгляд на крохотного человечка в огромном парике и в пестром безвкусном наряде. Перехватив ее взгляд, человечек улыбнулся, сверкнул глазами сквозь треснутые очки, согнул кривые ножки и низко поклонился. При этом он едва не уронил на пол свой ужасный парик, но вовремя прихлопнул его ладонью, подняв в воздух целое облако дешевой меловой пудры.
Леди Кэтрин на мгновение зажмурилась, а открыв глаза, встретила взгляд Моутона. Его Кэтрин знала еще по Морганз-Маунд; хотя с тех пор прошло немало лет, она хорошо помнила его доброту, но совершенно забыла, какой он огромный и безобразный. Стоило ли удивляться, что тетушка Трембл, которую черный великан держал на плече, увидев его, упала в обморок. Бедняжка Трембл, должно быть, пришла в ужас от страшных шрамов Моутона и его неописуемого уродства. Моутон безмолвно приветствовал Кэтрин, склонив перед ней свою блестящую от жира голову.
И вот наконец леди Паджет заставила себя взглянуть на дочь, которую вовсе не рассчитывала когда-нибудь увидеть.
Ее дочь была красива. По крайней мере, обещала быть красивой. Сейчас лицо девушки было густо вымазано румянами, что придавало ей сходство с больной лихорадкой, а глаза казались совершенно неподвижными. Руки Блузетт, тронутые загаром, были сжаты в кулаки. Ее нелепый и причудливый туалет просто не поддавался описанию. Должно быть, много лет назад это платье принадлежало какой-то французской придворной даме, но его владелице вряд ли пришло бы в голову появиться в нем за пределами бального зала. Распущенные волосы Блузетт рассыпались по спине самым скандальным образом. В довершение ко всему на ней был утренний чепец. Все вместе производило чудовищное впечатление.
И все же девушка была прекрасна, и Кэтрин неожиданно почувствовала, что ее переполняет гордость. На леди Паджет нахлынули воспоминания. Невозможно было смотреть на эту молодую женщину и не думать об Уильяме Моргане, потому что во внешности Блузетт не было ничего от матери. Дочь унаследовала от Билли цвет волос, дерзкие темные глаза и чувственные губы. Когда девушка медленно присела в реверансе, сохраняя неприступный, едва ли не высокомерный вид, Кэтрин узнала природную грацию Билли.
– Дьявольщина, – прошептала Блу, встретив взгляд матери. Действительно, начнет ли эта женщина когда-нибудь говорить или так и будет молчать? Нервно облизнув губы, девушка продолжала смотреть вверх. Она понимала, что ведет себя невежливо, и хотела бы опустить глаза, но ничего не могла с собой поделать.