Леди Кэтрин Паджет оказалась именно такой, какой Блу ее представляла, и вместе с тем это была совершенно другая женщина. В ее облике была та же надменность и заносчивость, что и у миледи Ньюкасл, и Блу вновь почувствовала себя оскорбленной, как тогда, на острове Сент-Джордж, когда уродливая жаба Ньюкасл обдала ее презрением и отвернулась. Во взгляде леди Кэтрин явственно читалась брезгливость. Конечно же, ей очень не понравилось, что люди с Морганз-Маунд появились в ее доме. Она так высоко вознеслась над ними, что к ней просто невозможно было приблизиться.
Однако Блу совсем не ожидала, что ее мать окажется красавицей. На Морганз-Маунд женщины быстро старились из-за палящего солнца и тяжелой работы. Но на леди Кэтрин ход времени, кажется, совсем не отразился. Она выглядела лет на десять, а то и пятнадцать моложе своих лет.
Если пышного ореола золотистых волос, венчавшего голову леди Кэтрин, и коснулась седина, Блу этого не заметила. У ее матери были длинная изящная шея и голубые глаза, яркие, как небо в тропиках. Гладкая и нежная, как великолепный тонкий фарфор, кожа была тронута легким румянцем. На Кэтрин было бледно-зеленое шелковое платье, такое невесомое, что казалось, ее стройная фигура плывет в мерцающем облаке.
Мать и дочь обменялись взглядами, оценивая друг друга, и Блу сразу же почувствовала, что перед ней отнюдь не эфемерное создание, лишенное воли и характера. Во взгляде леди Кэтрин чувствовалась сила и решительность и не было ни намека на растерянность. Да, это было совсем не то, чего ожидала Блу. Леди Кэтрин Паджет казалась достойным противником. И она отнюдь не собиралась уступать. Она оценила дочь и отвергла ее. Блу мгновенно почувствовала это. Мать не хотела иметь с ней ничего общего.
Девушка склонила голову, не в силах справиться с волнением. У нее подгибались ноги, и на какое-то ужасное мгновение ей показалось, что она уже не сможет выпрямиться и злосчастный реверанс закончится падением на пол. Разочарование было слишком велико. Только теперь Блу призналась себе, что в глубине души надеялась на радушный прием и радостную встречу с матерью. Как бы ей хотелось, чтобы эта холодная золотоволосая женщина бросилась к ней и обняла ее. Хотелось, чтобы между ними вдруг возникли понимание и близость и им было радостно и легко друг с другом.
Тут леди Кэтрин подхватила юбки и решительным шагом начала спускаться по лестнице. Выражение ее лица было суровым, и предстоящая встреча явно не сулила ничего приятного. Казалось, эта женщина вообще лишена человеческих чувств.