Бабкин покачал головой.
– Коллекционер убит. Ты нашла единственную пропавшую из квартиры вещь под ванной в собственной квартире. Твой Артур явно причастен к этому. Выводы делай сама.
– Он мой муж. Он помог мне, когда я лежала в больнице и боялась остаться калекой. Я… я не могу его выдать.
Сергей с Машей молчали, и она жалобно посмотрела на них:
– Вы меня осуждаете? Вы сами пойдете и расскажете все в милиции?
– Никуда мы не пойдем и ничего не расскажем, – возразила Маша.
– Катерина, ты взрослая барышня. Решай сама. Ни я, ни Машка лезть в это дело не будем. Но ты, похоже, покрываешь потенциального убийцу или его сообщника.
Катя кивнула.
– В понедельник, – сказала она то ли им, то ли себе самой. – Я позвоню следователю в понедельник.
Артур нервничал весь день, а к вечеру его нервозность передалась и матери. Катя не звонила, не объявлялась, а ведь должна была уже вернуться с работы! Неужели и в самом деле права Седа, говоря о любовнике? Завтра суббота, девчонке нужно где-то спать, мыться, переодеваться, в конце концов!
„Я выспрашивала ее обо всех подругах – уверена, что никого у нее нет. Откуда им взяться, если она работает с утра до позднего вечера, никуда, кроме магазинов, не ходит? Или врала?“
– А вдруг она к матери вернулась? – спросила Седа, заходя в комнату.
Диана Арутюновна покачала головой: „К матери? Бросив Артура? Нет“.
Седа пожала плечами и плюхнулась на диван. Она видела, что и мать, и брат сходят с ума из-за того, что Катьки нет, и злость, которую она испытывала к девушке, только усиливалась.
Она искренне не терпела Катю. Жена брата была слишком успешная, слишком красивая, слишком радостная и довольная жизнью. Когда Катя травмировала позвоночник и Артур приезжал к ней в больницу, а вечерами рассказывал, какая его Катюша беспомощная, Седе хотелось огреть его чем-нибудь, чтобы он сменил тему. А она сама не беспомощная? Если бы она упала, Артур ни за что не стал бы сидеть возле ее кровати и приговаривать: „Потерпи, сестренка, потерпи!“
А потом еще и мать заняла сторону этой девицы… Хотя прежде считала, что Артуру нельзя на ней жениться, что нужно найти девушку из своих. Все равно, конечно, Артур настоял на женитьбе – он всю жизнь из матери веревки вил. Вот пускай и расхлебывает теперь.
Седа зло прищурила красивые черные глаза: „Я им говорила, что Катьке нельзя верить!“
Диана Арутюновна побарабанила тонкими пальцами по подоконнику, отметив, что подростков, обычно стоявших у соседнего подъезда, сегодня не видно. „Может, похолодало“.
– Артур! – позвала она. – Иди сюда.