Снизошел до ответа спесивый жених, но этот ответ был столь странен для слуха лукоморского, что у всех присутствующих от удивления вытянулись лица.
– Хулио Педро Гомес! – ответил королевич и снова замер в гордой неподвижности.
– Это надо ж, – удивленно, но с возмущением проговорил Потап, – мало ему Педром быть, он еще и Гомеса добавляет!
– Н-да… после этих двух имен так и хочется его третье имя произнести вслух, – только и смог сказать Вавила, разводя руками. – Это как же имя такое сокращать ласкательно?
Царь мысленно странное имя уменьшил, получилось что-то совсем неприличное. Бояре то же самое, видно, сделали, потому как вздрогнули стены царского терема от многоголосого хохота.
Тут Василиса Премудрая сочла момент подходящим, чтобы вставить замечание. Старшей царевне чванливый жених не просто не понравился, а прямо-таки с души ее от этого жениха воротило.
– А представь, батюшка, какое отчество матерное у деток будет? – сказала она и хитро улыбнулась, уверенная в том, что жениху от ворот поворот дадут.
– Да вы пыль из-под ног моих целовать недостойны, – презрительно скривился королевич.
Тут все с мест после такого оскорбления повскакивали, но Иванушка-дурачок всех шустрей оказался. Схватил он кованый трон вместе с сидящим на нем королевичем да из горницы думской, а потом и из царского терема выволок. Долго шлепки и удары с улицы слышались. А когда Ивашка назад вернулся, лицо у него такое довольное было, что прямо вся физиономия светилась.
– Я тут… это… услугу хорошую королевичу оказал, – сказал он, ухмыляясь. – В пыли как следует вывалял. Теперь этот королевич нецензурный в поцелуях недостатку знать не будет! Гы!
– Ванечка! – воскликнула Василиса Премудрая и на шею дураку кинулась. Потом к отцу повернулась и сказала: – Вот мой суженый, никого другого не надо!
Поморщился царь Вавила, но противиться не стал, сказал слово отцовское:
– И вправду, пусть уж дурак зятем моим станет. Настоящий мужик, не гомес, чай, какой. И опять-таки дурак все приличней звучит, чем этот… – Вавила скривился и, с трудом превозмогая неприятие, выговорил: – Хулио.
Следующий жених к Марье Искуснице сватался. Купец Садко нахмурился, с лица темен стал. Да и средняя царевна не лучше него выглядела – губы поджала, бровки к переносице свела, а в уме у царевны прокручивались десятки хитроумных способов, как от жениха постылого избавиться.
Этот жених ростом да статью мелковат был – пигмей прямо. Лицо его что сажа черно, губы будто наизнанку вывернуты, а в носу кость торчит, серьгу заменяет. Одежда на женихе престранная, если не сказать – срамная вовсе. Только сделанная из сена пышная юбка – и больше ничего, если не считать ожерелья из клыков и бусин, нанизанных на кожаный ремешок. Василиса, видя удивление отца и бояр, объяснила, что и жених, и свита его принадлежат к «негровидной» расе и прибыли они из африканских земель. Свита жениха прически одинаковые носила – странные прически, со стороны кажется, будто они мочало черное на макушки нацепили. По непонятной причине сваты не могли стоять на месте, все дергались, дрыгались да приплясывали.