Стоявший на карауле у шатра гвардеец молча отдал честь. Похоже, только Анже здесь и не знал, что в минуты королевского гнева рот надо держать закрытым…
– Испугался? - спросил король.
Анже пожал плечами. Что на это ответить, он не знал.
– Ну, прости, - зло усмехнулся король. - Что ты хотел?
– Вы уронили, - Анже протянул письмо.
Несколько долгих мгновений король молчал, и во взгляде его явственно читалось отвращение.
– Прочти, - бросил, когда молчание стало почти нестерпимым. - Ты поймешь. И, если сможешь… давно надо было тебя… короче, я хочу знать, кто и как это писал. Хоть и так понятно, но все равно.
Анже подсел к светильнику, расправил тонкий лист. Но первые же строчки расплылись перед глазами, сменились видением…
3. Луи, король Таргалы
Луи откинул полог шатра, кинул: - Ужин сюда, и вина подогреть!
Он помнил: видения отнимают у Анже силы. А парень как застыл над проклятым письмом, так и сидит. Сколько времени прошло - полчаса, час? Что видит он?
С ужином в шатер просочился Бони, глянул вопросительно.
– Оставайся, - кивнул король.
Анже вздрогнул, открыл глаза. Отложил письмо, зачем-то вытер ладонь о штаны. Задрожали губы. Король торопливо спросил:
– Выпьешь?
Бони, не дожидаясь ответа, налил горячего вина, сунул кубок товарищу. Ругнулся сквозь зубы: порученца била крупная дрожь, не столько выпил, сколько расплескал. Выдохнул:
– Ох и мерзость…
Не про вино, понял король, - про увиденное.
– Расскажешь?
Анже протянул кубок:
– Еще налейте.
Выпил залпом, не отрываясь. И начал рассказывать.
Мерзость, соглашался Луи. Понятно, с чего парня трясет. Отцы монастырские его спасли когда-то, и одно дело узнать, что сам для них всего лишь орудие, а другое - что всю Таргалу, от короля до последнего оборванца, ставят на кон, как стертый медяк. Натравливают людей на гномов, приписывая Подземелью собственные гнусные дела. Ищут на безлюдных побережьях удобные для императорского флота бухты. Подбирают среди городской стражи тех, кто откроет ворота врагу, И все это - именем Господа!
Что за счастье, думал король, послало им на пути Анже? И не только в даре дело - ведь волей Церкви этот дар должен был обратиться против Короны. Благо, бывший послушник понял: воля Церкви не всегда совпадает с волей Господа. А был бы на его месте кто другой?
Но как же далеко зашел заговор! Они-то с Готье решили: отлучение короля - самое страшное, что может ждать полуостров. А дело пахнет войной не только с империей, но и с Подземельем! Вот отчего гномы из столицы ушли…
Бони разлил вино. Теперь выпили все.
– Мой король, - спросил Анже, - так вы правда ханджарских светлых отцов заодно с послом в тюрьму?…