Господин Фюзелье посмотрел на инспектора:
— Что вы скажете, Жюв?
— У меня появилось еще больше вопросов, — ответил полицейский. — Профессор Ардель научным образом подтвердил мои догадки, которые я не решался высказать после беглого осмотра мною тела убитой. Но как действовал преступник? Это становится все более загадочным…
— До такой степени, — продолжал он, — что я, честно говоря, не нахожу орудия преступления, способного подобным образом раздавить тело человека…
Жюв вновь начал нервно расшагивать вдоль и поперек амфитеатра. Господин Фюзелье стоял с задумчивым видом…
— Я не думаю, — произнес наконец судья, — что мы могли бы увидеть больше, чем мы увидели. Совершенно очевидно, Жюв, что этот труп не может помочь следствию, поскольку, если даже знания господина профессора оказались бессильными…
Жюв подошел к телу.
— Труп, возможно, но есть еще кое-что… — И, повернувшись к профессору, добавил:
— Вы не могли бы распорядиться принести одежду, в которую была одета эта женщина?
— Нет ничего проще!
Из мешка, принесенного ему служащим морга, Жюв начал извлекать одежду убитой. Один за другим он изучил предметы женской одежды, выраставшей перед ним на полу. Туфли от хорошего мастера, ажурные шелковые чулки, сорочка, тонкое нижнее белье, корсет отличного покроя…
— Ничего! — сказал он. — Ни одной отметки на белье, никакого указания на то, где оно куплено.
Неожиданно из кармана Жюв достал небольшой перочинный нож и открыл лезвие.
— Нельзя ничего оставлять без внимания! — заявил он. — Посмотрим сейчас получше!
Присев на колене на полу, инспектор Жюв, перебирая одежду убитой, принялся вспарывать швы, протыкать отвороты рукавов, разрезать подрубленные края материи…
— Вы с ума сошли! — сказал Фюзелье. — Что вы ищете?
— Ага!.. Что там такое?…
Протыкая лезвием ножа бархатный воротничок жакета, Жюв почувствовал, что он задел за кусочек бумаги!
Ловко орудуя ножом, он вспорол ткань. Нет, он не ошибся! Между бархатной тканью и подкладкой находился небольшой свернутый лист бумаги, измятый, с пятнами крови и разорванный в нескольких местах…
Доктор и Фюзелье разом бросились к полицейскому, который от волнения не решался развернуть листок…
Осторожно, кончиками пальцев, Жюв разгладил смятый лист бумаги, положив его на пол.
— Мы обнаружили документ! Итак, я читаю… Вверху бумага разорвана и слова непонятны, остался только конец фразы:
«… смилостивится господь, на которого я надеюсь…»
Но я читаю дальше:
«Я не хочу умирать с угрызением совести… Я боюсь, что он убьет меня, чтобы скрыть эту тайну… Я пишу эту исповедь и скажу ему, что она будет находиться в надежном месте… да, это из-за меня погиб этот несчастный актер!.. Да, Вальгран заплатил жизнью за преступление, совершенное Герном… да, я послала Вальграна на эшафот, куда должен был взойти Герн, который, иногда говорю я себе, возможно, не кто иной, как Фантомас!..»