— Люций. — Она стряхнула пепел себе в ладонь. — Не пудри мне мозги. Где ты был тринадцатого ноября? У тебя точно были концерты здесь, в Москве. Я узнала. Можешь не врать мне, что ты был на Мадагаскаре.
«Если это он убил меня, то он держится молодцом. Не подает виду. Факир был пьян, Люций, да, фокус не удался?! Ты меня убил, а я внезапно выздоровела. Воскресла. Рана легкая, горло проткнул, всего лишь, и даже голосовые связки не задел, вот что странно; и я пою еще лучше, чем прежде. Чудеса, а?!»
Он отвернул он нее смуглое, блестящее от пота лицо. Вытащил пальцами сигарету изо рта, поднял здоровой рукой над головой. Морщась, проследил, как вьется дым.
— Не приставай ко мне!.. — Покосился на нее. — Ты что, Любка, будешь мстить мне вечно за те твои побрякушки?!.. да я ж взял их у тебя не по пьяни, я взял их в уплату… за то, что я молчал, как рыба… молчал о том, что… что сразу бы, Любка, ты же знаешь об этом, выбило у тебя табурет из-под ног!..
— Я знаю. — У нее закружилась голова от пустоты чудовищного незнанья. — Я прекрасно все это знаю, Люций. Да, ты мне здорово помог. — «Черт подери, если б знать, в чем, как и когда». — И все же, послушай… Тебе знакома эта штучка?
Жестом фокусника, уже отработанным, она выдернула Тюльпан из сумочки. Сигарета в углу ее рта загасала, чадила. Она не отрывала глаз от побледневшего лица Люция. Милле тогда, в Париже, тоже побледнел, когда она вынула из сумки Тюльпан. Что это они все бледнеют? От удивления? От интереса? От ужаса?
— Ну?.. Первый раз видишь?..
Он бросил сигарету на пол. Протянул руку. Сморщился от боли, привставая на локте.
— Эй, дай-ка сюда, дай…
Оружие. Алла, это оружие. Не давай ему Тюльпан в руки. Если он знает, как эта игрушка убивает, он убьет тебя в одну секунду. Второй раз, вот смех.
Она отвела руку с Тюльпаном в сторону. Виски Люция, переносица блестели. Он отдул кудрявую мокрую прядь ото лба. Зло зыркнул на Аллу.
— Что это за кегельный шар?.. Погремушка, что ли?..
— Да. Милая такая погремушечка.
Спокойно. Ты же Люба, Алла. Ты Люба. Молчи. Улыбайся. Изучай его глазами. Не подавай виду. Вдруг он знает, что Башкирцева убила Лисовского?.. и ей пришлось заплатить этому хлыщу, этому заносчивому эстрадному кукленку за то, чтобы он держал язык за зубами, горстью своих алмазных побрякушек, пригоршней знаменитых алмазов своего погибшего мужа…
— Люций, — она сжала в кулаке Тюльпан, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я не в претензии к тебе. Но, знаешь, все осложнилось. Тучи сгустились. За нами следят.
— Ха!.. — Он дернулся на больничной койке. Она глядела в его круглые, черные птичьи глаза, на чуть крючковатый, как у клеста, нос. — Кто?..