Гостимир хмыкнул и вспрыгнул в седло своего конька, уцепившись за луку седла соседа. Тот замахнулся на него:
– Лапаешь, ну?!
– А ты что стал, своей задохлей все пути сгородил?! – огрызнулся Гостимир, удобнее устраивая за спиной АКМС со смотанными пластырем магазинами. Его конь подал назад, кого-то брыкнул, сзади заорали:
– Еще, еще! Прешь куда?! Держи коня! Носилку перекинешь!
– А куда ты со своей волокушей, калечный, что ли?!
– Брось сухарями хрумкать, хомяк об двух ногах-то! Дыру в брюхе сделают – повысыплются!
Короче, лаялись все. Олег, принимая из чьих-то рук повод, поинтересовался, сдерживая странный озноб:
– Куда едем?
– Йой! – парень, к которому он обратился, поправил головную повязку. – Вытропили тех гнусливцев, что Брячко умучили. Тут они, недалече сидят, пивко яблочное заливают… Теперь и порежем их.
Олег ловко вскочил в седло, тронул конька, чтобы занять место в строю. Его встретили руганью, он огрызался весело, пиная чужие «сапоги», лезущие в брюхо его «транспорта», пока не втиснулся на свое место. Слева от него оказался Йерикка, справа, справа – тот мальчишка, с которым плавали на север, – Морок. Гоймир верхом прорысил вдоль строя и, пришпорив коня пятками, махнул рукой:
– Вперед! Свет Дажьбогов с нами!
…На перевале один за другим шли снеговые заряды. Белые вихри снова и снова в плавном красивом танце проходили вокруг упрямо пробивающегося вперед отряда.
– Да тут зима! – вырвалось у Олега, когда первый холодный порыв обжег лицо, а его конек бодро ступил в снег, доходивший до края бабок.
– Тут все зима, – коротко ответил Гоймир, кутаясь в плащ.
– И это просто здорово, – откликнулся сбоку Йерикка, надевая на ствол «дегтяря» чехол. – Хэй-хоп! Держись за мой хвост, Вольг, а то познакомишься с пропастью!
– У тебя есть хвост? – невинно осведомился Олег, но тут же прикусил язык – кони стали прыгать с камня на камень, ухитряясь не поскользнуться на тающем снегу – буран уходил вверх, а отряд спускался вниз еле приметной тропкой. Олега прошиб пот – зависеть от лошади было для него совершенно новым ощущением. Но коняшки, потряхивая мокрыми гривами, очень ловко пробирались вниз, словно на копытах у них были скалолазные шипы. Потом сами по себе перешли на рысь – высохшим руслом реки между огромных валунов, по воде ручья, дальше – березовой рощей… остановились они тоже словно бы сами собой – у спуска вниз, в долины, но совсем не там, где попал в Вересковую Олег. Внизу кипело настоящее лето – вовсе не такое, как в горах. Отсюда, сверху, были видны зеленые поля на росчистях, домики веси в окружении садов, стоящие вдоль текущей с гор речки. Сосен и берез там не было – дубы, тополя… Именно к такой природе привык Олег – и сейчас он буквально с наслаждением вглядывался в раскинувшийся у его ног летний пейзаж.