Она стояла и смотрела, как, спустившись в лощину, бронетранспортер выпустил из кормы два черных клуба дизельного выхлопа, это механик делал перегазовку, переключаясь на низкую передачу перед затяжным подъемом.
Она стояла и смотрела.
И не знала, что под тентом второй от головы колонны машины, лицом в пол кузова лежит ее отец. И что его увозят. Увозят, чтобы никогда больше не привезти назад.
А маленькая Сажи все бегала, все бегала с прутиком, стремясь показаться взрослой пастушкой, способной руководить козой и ее козлятами…
Теперь по этой дороге, поднимаясь из лощины, в село втягивалась разведрота федералов. Втягивалась пешим порядком, двумя параллельными колоннами. «Броня» — две бээмпушки и гусеничный транспортер — двигалась отдельно.
Высоко в небе, отстреливая тепловые ловушки, чтобы не нарваться на «стингер», крутили мельницами лопастей два вертолета. С них федералы рассматривали опасную южную оконечность села.
Туда, на юг, рано поутру ушли дядя Лека и дядя Руслан с ее двоюродными братьями. Ушли с отрядом из почти сотни бойцов. Среди которых почти половина была из их села. И половина из этой поло вины состояла из ее ровесников и одноклассников…
Гоча, Тимур, Аслан Закиевы. Руслан, Ахмет, Лека Биктимировы…
Гоча был ее нареченным.
Отец, когда ей было еще восемь лет, как-то на праздник, после длинного зимнего поста, сказал за столом своему другу Зелимхану Закиеву: «Вот невеста для твоего Гочи…». И Зелимхан, улыбнувшись, подозвал ее, погладил по голове и подарил золотую цепочку.
С Гочей они в один класс ходили. Но серьезно к этой помолвке не относились. Гоча ее как женщину не воспринимал. Он и не глядел никогда в ее сторону. Разве что, когда родители просили в праздник станцевать для них… Да и она не представляла себе, что Гоча сможет стать ей близким и любимым человеком.
Страшно признаться, но как о мужчине Айшат втайне мечтала о русском актере Бочкине, которого видела по телевизору и в кино.
И когда она ночью, ложась спать, начинала мечтать о поцелуе и прикосновении, Айшат представляла себе, что тем мужчиной, что поцелует ее, будет русский артист Бочкин.
Она представляла, что Бочкин — русский офицер, добровольно перешел в отряд ее дяди Леки, что он добровольно принял ислам и стал заместителем командира отряда.
И она представляла, как он целует ее. Целует и трогает ее тело. Представляла и с тем засыпала.
А Гоча? А Гоча ушел с отрядом, ушел, словно вьючное животное, нагруженный реактивными гранатами для «мухи»… Ушел и даже не оглянулся в ее сторону.
Убьют его, она и не заплачет. Тоже мне, жених!