Кроме того, земли, собственность и прочее имущество пособника подлежат безотлагательному изъятию, конфискации и возврату в собственность герцога, а все ближайшие родственники, то есть супруг или супруга, дети и внуки, свободные или крепостные, будут обязаны нести пожизненную службу своему сеньору.
Кровь закипала у меня в жилах. Город наказывали за мои преступления. Люди теряли все: нажитую нелегким трудом собственность, землю, которую обильно полили своим потом, семью... Затаив дыхание, я ждал. Меня мог выдать кто угодно: женщина, доведенная до отчаяния и испугавшаяся угроз; неразумный ребенок...
Бейлиф обвел толпу презрительным взглядом и грязно выругался.
– Думаете? Подумайте хорошенько.
Тишина над площадью повисла такая, словно все разом затаили дыхание. Но никто не проронил ни слова. Никто.
И тогда вперед выступил отец Лео.
– Наш сеньор, Болдуин, мудрый и милостивый господин. Мы снова убедились в этом.
Бейлиф пожал плечами.
– Иначе нельзя, святой отец. Нам донесли, что этого негодяя видели в здешних краях.
– А что в другом документе? – крикнул кто-то из толпы. – Какие хорошие новости ты принес нам, бейлиф?
– Чуть не забыл... – Бейлиф улыбнулся, почесал голову, развернул пергамент и, не читая, пришпилил его к стене церкви. – Увеличение податей и сборов. На десятую часть. Всех без изъяна.
– Что? – выдохнула толпа. – Несправедливо. Такого не может быть. Мы не согласны.
– Могу только посочувствовать. – Бейлиф равнодушно пожал плечами. – Причины вам известны. Сухое лето, плохой урожай, много скота пало...
Он оборвал себя на полуслове. Как будто увидел что-то. Взгляд его уперся в постоялый двор. Я замер.
– Не тот ли это постоялый двор, что несколько недель назад был сожжен до основания? Не тот ли это постоялый двор, который принадлежал преступнику, которого мы ищем? – Все молчали. – Кто посмел отстраивать его заново? Если я правильно помню, последний его владелец... плохо кончил.
Люди беспокойно зашевелились.
– Я спрашиваю, кто его отстраивает?
Он наклонился и поднял с земли камень.
Все, подумал я. Это конец.
– Его отстраивает город, – прозвучал над площадью звучный голос. Отец Лео выступил вперед. – Нам нужен постоялый двор.
В глазах бейлифа вспыхнули злобные огоньки.
– Весьма похвально, святой отец. И очень благородно. Тем более что такие уверения я слышу от человека, в честности которого никто не сомневается. Тогда скажите мне, кто будет им управлять?
Снова молчание.
– Я! – Мари, жена мельника, встала рядом с отцом Лео. – Я буду присматривать за постоялым двором, пока мой муж чинит мельницу.