— Увидят, снег-то белый! Я буду как на ладони. Представляешь, какие пойдут разговоры!
— Мосье французы, ле капитулитион! — завопил чей-то молодой голос.
Похоже, что нас нашли не только крестьяне.
— Да пошел ты! — ответил я по-русски. — Только суньтесь, всех перестреляем!
В ответ раздалось несколько пистолетных выстрелов. Причем, стреляли не залпом, а вразнобой, что было много опаснее.
В этом случае, на зная, сколько нападавших, нельзя было просчитать, когда у противника разряжено оружие.
— Может быть, выйдем, вдруг, как-нибудь обойдется? — спросила Маша.
— Глупости, нас сразу же застрелят. А этих, чтобы не увидели тебя, можно отвлечь светом, — предложил я. — Мы что-нибудь зажжем, свет отвлечет внимание, а ты в это время улетишь.
Мысль мне понравилась, только я не придумал, что можно использовать как горючий материал. Ничего, что могла легко воспламениться, в избе не было.
— Что бы такое нам зажечь? — вслух подумал я.
— Мое платье, — подсказала княжна, — оно вспыхнет как солома.
— Ты молодец! — похвалил я.
Избавиться от платья было очень кстати. Тюк с одеждой княжны получился объемным, а нести его предстояло мне. Не давая Маше времени передумать, я растребушил ее тряпки, и облил их бутылкой водки. Сразу резко запахло спиртом.
Одну нижнюю рубашку я отложил себе для маскхалата.
— А зачем тебе эта рубашка? — спросила она.
— Сделаю себе накидку, чтобы меня не было видно на снегу, — объяснил я и осторожно, выбросил ком одежды в окно.
— Теперь готовься, как только разгорится, лети на юго-запад, и ориентируйся вон на то дерево, — я указал на могучую березу, видимую из дверей. — Далеко не улетай, а то мы в темноте потеряемся. Опустишься саженей через сто и жди меня.
— Долго? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила она.
— Долго, мне ведь придется отсюда не улетать, а уползать. Ты не беспокойся, со мной ничего не может случиться. Я точно знаю, что мы с тобой обязательно останемся в живых и не расстанемся.
— Откуда?
— Так сказал тот человек.
— А ему можно верить? — моим сказкам об «альтер эго» она, конечно не поверила.
— Я ему верю как самому себе! — твердо заверил я.
— А как ты теперь подожжешь мое платье, оно же на улице? — спросила она, собираясь выглянуть в окно.
Я с трудом успел ее поймать и прижал спиной к стене.
— Ты, что делаешь? Хочешь, чтобы тебя подстрелили?!
В подтверждении моих слов из леса выстрелили, и пуля срикошетила от оконного проема.
— Иди к двери и приготовься, я скажу, когда будет можно, — сказал я, набирая в печи совком горящие уголья.
Маша поняла, что я собираюсь делать, и больше вопросов не задавала. Я встал так, чтобы меня не задела шальная пуля и высыпал жар наружу. Часть угольев упала в снег и зашипела, но что-то попало на одежду, и та разом вспыхнула. Сначала костерок был небольшой, но он быстро превратился в яркий, высокий факел. Стрельба разом прекратилась. Противники явно оценивали обстановку, не понимая, что у нас здесь происходит.