Производственное совещание в кабинете подполковника тянулось уже битый час. Говорил подполковник. Внимательно слушавшие его следователи сидели на стульях, расставленных вдоль стен.
Стояли только Грибов и Григорьев. По стойке «смирно» стояли. Тот же битый час.
— И снова о Грибове и Григорьеве. Это же сколько можно говорить. Сколько можно увещевать. Ведь взрослые же люди. Не дети. Для вас что, закон не писан?
— Никак нет, писан!
— Что ж вы устраиваете такие ковбойские потасовки? Что вы не уйметесь никак? Самолет, понимаешь, с трассы вернули. Нанесли материальный урон акционерному обществу закрытого типа, представляющему интересы нашего Аэрофлота…
— Мы не самолет вернули. Мы два миллиона долларов в страну вернули, — встрял Грибов.
— Хорошо, допустим, вернули. Но как вернули? Противозаконными методами. ПРОТИВОЗАКОННЫМИ. Которые недопустимы в тот исторический момент, когда наше государство встало наконец на путь уважительного отношения к закону и к правам отдельно взятого человека…
— Это не мы вернули, товарищ подполковник.
— А кто?
— Подозреваемый. То есть заместитель управляющего банком. По своей личной инициативе. Он позвонил и обо всем договорился. Насчет самолета. И материальный урон компенсировал.
— Тоже по собственной инициативе?
— По собственной.
— Что-то у вас все преступники какие-то очень сознательные.
— Мы, товарищ подполковник, Макаренко изучали. Труды по воспитанию, перевоспитанию и возвращению обществу оступившихся правонарушителей. И используем его научно-методические рекомендации в каждодневной работе с преступным элементом…
— А в дело? В дело зачем полезли? Которое вам никто не поручал? Почему не дождались группу специального назначения?
— Они ехали долго. Мы ждать устали…
— Что значит долго? Сколько положено, столько и ехали. Эта не ваша и не моя забота контролировать работу соответствующих подразделений.
— Виноваты. Товарищ подполковник.
— И зачем проведению операции препятствовали? Зачем сопротивление оказали?
— Мы?!
— А кто? Вот рапорт командира группы захвата. Читаю: «Указанные лица оказывали физическое сопротивление и нецензурно оскорбляли бойцов отряда в выражениях, характеризующих их родственников предыдущего поколения по женской линии, вследствие чего бойцам пришлось применить меры физического воздействия…» Ну, что скажете?
— Виноваты!
— Виноваты, виноваты… Ковбои хреновы. Наворотили делов. Половником не расхлебать.