Второй поднялся.
- Я тоже за это.
- И я, - вступил третий.
- К чему это? - Теперь заговорили все. - Кончай, Тис.
- Отпусти его.
Тис нащупал в кармане пистолет. Он увидел лица мужчин. Он вынул руку из кармана и сказал:
- Вот, значит, как?
- Да, вот так, - отозвался кто-то.
Тис отпустил парня.
- Ладно. Катись. - Он ткнул рукой в сторону лавки. - Надеюсь, ты не собираешься оставлять свое грязное барахло?
- Нет хозяин!
- Убери все до последней тряпки из своего закутка и сожги!
Силли покачал головой.
- Я возьму с собой.
- Так они и позволят тебе тащить в ракету всякую дрянь!
- Я возьму с собой, - мягко настаивал парнишка.
Он побежал через лавку в пристройку. Слышно было, как он подметает и наводит чистоту. Миг, и Силли появился снова, неся волчки, шарики, старых воздушных змеев и другое барахло, скопленное за несколько лет. Как раз в этот миг подъехал "форд"; Силли сел в машину, хлопнула дверца.
Тис стоял на веранде, горько улыбаясь.
- И что же ты собираешься делать там?
- Открою свое дело, - ответил Силли. - Хочу завести скобяную лавку.
- Ах ты дрянь, так вот ты зачем ко мне нанимался, задумал набить руку, а потом улизнуть и использовать науку!
- Нет, хозяин, я никогда не думал, что так получится. А оно получилось. Разве я виноват, что научился, мистер Тис?
- Вы небось придумали имена вашим ракетам?
Цветные смотрели на свои единственные часы - на приборной доске "форда".
- Да, хозяин.
- Небось "Илия" и "Колесница", "Большое колесо" и "Малое колесо", "Вера", "Надежда", "Милосердие"?
- Мы придумали имена для кораблей, мистер Тис.
- "Бог-сын" и "Святой дух", да? Скажи, малый, а одну ракету назвали в честь баптистской церкви?
- Нам пора ехать, мистер Тис.
Тис хохотал.
- Неужели ни одну не назвали "Летай пониже" или "Благолепная колесница"?
Машина тронулась.
- Прощайте, мистер Тис.
- А есть у вас ракета "Рассыпьтесь, мои косточки"?
- Прощайте, мистер!
- А "Через Иордань"? Ха! Ладно, парень, катись, отваливай на своей ракете, давай лети, пусть взрывается, я плакать не буду!
Машина покатила прочь в облаке пыли. Силли привстал, приставил ладони ко рту и крикнул напоследок Тису:
- Мистер Тис, мистер Тис, а что вы теперь будете делать по ночам? Что будете делать ночью, хозяин?
Тишина. Машина растаяла вдали. Дорога опустела.
- Что он хотел сказать, черт возьми? - недоумевал Тис. - Что я буду делать по ночам?..
Он смотрел, как оседает пыль, и вдруг до него дошло. Он вспомнил ночи, когда возле его дома останавливались автомашины, а в них - темные силуэты, торчат колени, еще выше торчат дула ружей, будто полный кузов журавлей под черной листвой спящих деревьев. И злые глаза… Гудок, еще гудок, он хлопает дверцей, сжимая в руке ружье, посмеиваясь про себя, и сердце колотится, как у мальчишки, и бешеная гонка по ночной летней дороге, круг толстой веревки на полу машины, коробки новеньких патронов оттопыривают карманы пальто. Сколько было таких ночей за все годы - встречный ветер, треплющий космы волос над недобрыми глазами, торжествующие вопли при виде хорошего дерева, надежного, крепкого дерева, и стук в дверь лачуги!