Бодайн тяжко вздохнул и проговорил:
– Я известил Эдварда о том, что у него родился сын.
Виктория побледнела.
– Как ты мог это сделать?! – воскликнула она и прижала малыша к груди, словно ему что-то угрожало.
– Эдвард имеет право знать. Он, должно быть, с ума сходит от беспокойства.
– Нет у него такого права, – сказала Виктория. – Он собирался убить моего сына.
Бодайн снова вздохнул.
– Не волнуйся, по моей записке он тебя не найдет.
Виктория пробормотала:
– Бодайн, я не знаю, что со мной произошло. С того дня как Дэн сказал мне про ребенка и я увидела Эдварда с Моникой, я больше ничего не чувствую.
– Ты просто возвела вокруг себя стену, чтобы не испытывать боли.
Маленький Ганновер заплакал, и Виктория принялась его укачивать.
– Когда я смогу перебраться в особняк, Бодайн?
Он пожал плечами:
– Когда захочешь. В доме можно жить уже сейчас, если тебе, конечно, не будет мешать шум – ведь работы еще продолжаются. Окончательно все будет готово через несколько месяцев.
– Шум меня не волнует, – заявила Виктория. – Мне не терпится вернуться на нашу плантацию, чтобы восстановить ее для сына.
Бодайн знал: сейчас бесполезно напоминать Виктории о том, что у ее сына есть огромная империя Ганноверов и отец, который будет рад его видеть.
Великан направился к двери, и Виктория проводила его взглядом. Она видела, что старший друг не одобряет ее действия. Но все же он оставался с ней, и Виктория была за это ему очень благодарна. Взглянув на малыша, она улыбнулась и снова прижала его к груди.
– Все, что мне нужно, – это ты и Бодайн.
Перед ее мысленным взором возникло лицо Эдварда, и Виктория закрыла глаза. Но видение не исчезало, и она прошептала:
– Не хочу о тебе думать. Оставь меня в покое. – Она поцеловала сына в щечку. – У нас все будет хорошо, вот увидишь, мой маленький. У нас есть новый дом, куда мы скоро переедем. И у нас есть Бодайн, который о нас заботится. Чего еще нам не хватает?
Глядя в лицо малыша, Виктория не могла избавиться от мысли, что Эдвард найдет их рано или поздно.
– Я проклинаю тот день, когда встретила тебя, Эдвард Ганновер! – воскликнула она.
В следующее мгновение Виктория поняла, что лжет себе – ведь она по-прежнему мечтала о нем, поэтому и не могла выбросить его из головы.
Виктория вспомнила о своей милой доброй бабушке, и ей вдруг ужасно захотелось, чтобы та увидела своего правнука. Как бы она любила малыша!
«Нет, нельзя об этом думать, – сказала себе Виктория. – Прошлого не вернуть».
Откинувшись на подушки, она постаралась отогнать мысли о Техасе. Прошлое ушло, умерло, как умерла ее любовь к Эдварду.