– Похоже, вы о женщинах не самого высокого мнения? – Крячко указал взглядом на цитату.
– Смотря о каких... – как и подобает философу, Павел рассуждал сугубо философски. – Перефразируя революционного классика, скажем так: есть женщины и женщины. Та, которую я когда-то считал образцом женщины, на поверку оказалась мелкой натурой с жизненной позицией римского плебея: хлеба и зрелищ.
– Вы упомянули о контактах с милицией. Что это были за контакты?
– Вам разве не рассказали? Хм... Лет девять назад я состоял в патриотическом движении «Народное вече», которое было оппозиционным к тогдашней «партии власти». Собственно говоря, я был одним из его идеологов. Естественно, наша позиция не устраивала многие властные структуры уже хотя бы потому, что мы разоблачали разрушительную политику тогдашнего кабинета. И тогда к нам заслали провокатора, который где-то что-то якобы заминировал. Нас тут же взяли, как говорят на одесском Привозе, «общим гамузом». Вот тогда-то я и познакомился с милицией, прокуратурой и ФСБ. Нет, нас не били, не пытали... Нас просто прикрыли. Но я доволен тем, что наша недолгая деятельность все равно принесла хоть какую-то пользу. Через год или два тот кабинет был распущен, а к сегодняшней поре его глава вдруг стал ярым оппонентом нынешней власти. Жизнь все расставила по своим местам.
– И чем же вы занимаетесь сейчас?
– Пишу кандидатскую по философии. – Родаков указал на штабеля исписанной бумаги, громоздящиеся на столе у окна. – Вас интересует, чем зарабатываю на жизнь? Пишу статьи для философских и популярных изданий, занимаюсь репетиторством. На прошлых выборах в Госдуму работал райтером в предвыборном штабе одного из кандидатов. Платили отменно... Я вон даже смог купить себе хорошую «Шкоду». Правда, с рук... Кстати, участкового она почему-то очень интересовала.
– Некую «Шкоду» серого цвета с цифрой «восемь» в номерном знаке свидетели видели на месте одного чрезвычайного происшествия. Мы ее ищем, – с подкупающей откровенностью объяснил Станислав. – Поскольку вы не смогли достаточно внятно объяснить участковому, где были вечером четыре дня назад, мы вынуждены включить вас в число подозреваемых.
– Я был в загородном доме одного... человека... – несколько переменившись в лице, с трудом заговорил Павел. – Мы были вдвоем с женщиной. Сами понимаете, что ее имя, по понятным причинам, я назвать не могу.
– А если я дам честное слово, что ее репутация не пострадает? Подозреваю, вы не тот человек, который нам нужен. Но я хотел бы иметь веские основания так думать.
– Хорошо... Это жена того депутата, на которого я работал. Она руководила штабом, мы с ней виделись ежедневно, и я даже не могу сказать, с какого момента вдруг началось наше сближение. Когда прошли выборы и наш кандидат победил, он на радостях покатил с дружками в сауну. Идиот! А она среди ночи позвонила мне и попросила приехать в их загородный дом. Вот с того момента все и пошло-поехало...