– Фамилия депутата случайно не Глатский?
– Не-е-т, работать на этого высокомерного недоумка я никогда бы не стал. Даже за большие деньги. Фамилия моего бывшего, так сказать, босса Завихряев. Так-то он не злой, только что с ветерком в голове. Но вы мне обещали...
– Свое слово я помню, – строго уведомил Стас.
– Ну а чтобы вы уж точно ни в чем не сомневались, рискну позвонить ей. – Родаков набрал номер на сотовом и, услышав отзыв, как заметил Стас, словно посветлел лицом. – Здравствуйте, Людмила Анатольевна. Это я. Говорить можете? В общем, Люда, понимаешь, у меня сейчас человек из главка по уголовным расследованиям. Дело в том, что в тот вечер... Да, да, да... Где-то что-то произошло, и свидетели видели машину, похожую на мою. Я не хотел бы тебя во все это впутывать, но... – выслушав свою собеседницу, оборвавшую его на полуслове, он протянул телефон Станиславу: – Она хочет говорить с вами.
– Алло, здравствуйте, – голос в трубке был взволнованным, но очень приятного тембра, чего Стас никак не мог не отметить. – Я так поняла, требуется подтверждение алиби Павла. Так вот, могу официально подтвердить, что четыре дня назад он был у меня в загородном доме. Мне нужно куда-то подъехать, чтобы это засвидетельствовать документально?
– Нет, нет, это необязательно, – чуть заговорщицки уведомил ее Крячко. – Достаточно вашего устного заявления. Спасибо, что согласились пообщаться. Со своей стороны обещаю, что ни вы, ни Павел нигде фигурировать не будете.
Поблагодарив Станислава, Людмила попросила передать телефон Павлу. Выслушав ее, тот попрощался и с чуть растерянной улыбкой положил телефон на стол.
– Какая женщина! Боже мой, какая женщина! – задумчиво проговорил он и, неожиданно подойдя к стене, решительно сорвал с нее философскую сентенцию, с которой и начался его разговор с Крячко. – Конечно, Шопенгауэр – великий философ, но говорить о женщине в таком тоне даже он не имел никакого права.
Павел скомкал лист и швырнул его в мусорную корзину. Попрощавшись, Стас направился в прихожую, но неожиданно остановился.
– Вы ее любите? – Крячко обернулся и в упор посмотрел на Родакова.
– До этого момента сомневался, теперь уже нет... – с непонятной грустью констатировал тот.
– Ну, так пусть она разведется со своим обалдуем, женитесь на ней. – Стас пожал плечами. – В чем вопрос-то?
– В чем... – Павел остервенело стиснул руки. – Она женщина очень небедная. А я кто? Голоштанный философ, у которого жилплощадь менее тридцати квадратов... И если вдруг я рискну сделать этот шаг, то не покажется ли ей мое предложение примитивным, дешевым альфонсизмом? Вы со мной не согласны?