, принимавший во всем этом самое деятельное участие, отправился на улицу Данциг. Свидетельница (проститутка, увязавшаяся за ними), рассказала, что даже ее удивил «Улей» – странный дом, похожий на уродливую пагоду. Было тихо, рассказала она, в небольшом садике цвели цветы, но со стороны бойни Божирар на убогое общежитие художников мерзко несло тошнотворным запахом крови, и оттуда же доносилось обреченное мычание скота. Дымили черные трубы какой-то фабрики. Экспонат
X, пьяный Дэдо и пьяная проститутка пили вино и угощали консьержку. «Мазилы, божьи детки, бедные пчелки», – растроганно приговаривала консьержка, угощая их простой похлебкой. Когда в коридоре появилась ослица, ей тоже дали похлебки.
А потом в общежитии появились три здоровых подвыпивших человека.
«Это проклятые мясники! – воинственно закричала консьержка, вооружаясь закопченным котелком. – Они всегда приходят бить наших бедных пчелок. Это у них как праздник. – И начала агрессивно колотить котелком по столу: – Уходите отсюда, мерзавцы, я позову ажана!»
Консьержку ударили по голове ее же котелком, и она отпала.
Самого крупного мясника экспонат X бодро выкинул во двор, но второй повис на нем сзади. Третий, легко отбросив ногой пьяного Дэдо, взмахнул ножом. Острое лезвие располосовало рукав рубашки, экспонат X вырвался и вскинул над собой руку.
По руке текла кровь.
Проститутка, видевшая все вблизи, сумела разглядеть нацарапанное на запястье слово. Броде бы – Фрина. По ее словам, человек, раненый ножом (экспонат Х), увидев это слово, вдруг необыкновенно побледнел. Может, вспомнил всю свою жизнь от самого рождения, как это всегда бывает, сентиментально указала проститутка (она обожала страшные истории). Человек, раненный ножом, не выглядел молодым, он был сед, ему, наверное, было что вспомнить. Он вскрикнул ужасным голосом: «Фрина!» (свидетельство проститутки), и как раз в этот момент его снова ударили ножом. Пьяный Дэдо, тоже все видевший, заломил руки над головой и красиво закричал: «Засыпьте его цветами!»
К сожалению, сам офицер Ли всего этого не видел. Б своем подробном отчете он ссылался на свидетелей. То есть на тех, кто находился в тот момент при экспонате X.
Сам офицер Ли в тот момент находился в «Ротонде».
За его столик подсел человек, выглядевший совсем как художник.
Он и оказался художником – маленького роста, плотный, очень самодовольный. Из-под неприглядной рабочей кепки на наглый левый глаз падал клок черных волос, из-за этого художник все время встряхивал головой, как болонка-брюнетка. Красная рубашка в белый крупный горох и простая синяя куртка, заплатанные рабочие штаны и разбитые полотняные ботинки, – нет, нет, человек, подсевший к столику офицера Ли, несомненно, был художник. Его хитрые глаза подтверждали это.