Молодые люди вышли из королевского кабинета. Эрнотон был вне себя от радости, Сент-Малина раздирала зависть. У первого сверкали глаза, жадный взгляд второго словно прожигал куртку товарища.
Господин д'Эпернон ждал их, намереваясь расспросить.
– Господин герцог, – ответил Эрнотон, – король не дал нам разрешения говорить.
Они незамедлительно отправились в конюшню, где королевский курьер выдал им двух дорожных лошадей, сильных и хорошо снаряженных.
Господин д'Эпернон, без сомнения, проследил бы за ними, чтобы побольше разузнать, если бы в самый тот миг, когда Карменж и Сент-Малин уходили, он не был предупрежден, что с ним желает во что бы то ни стало и сию же минуту говорить какой-то человек.
– Что за человек? – раздраженно спросил герцог.
– Чиновник судебной палаты Иль-де-Франса.
– Да что я, тысяча чертей, – вскричал он, – эшевен, прево или стражник?
– Нет, монсеньер, но вы друг короля, – послышался слева от него чей-то робкий голос. – Умоляю вас, выслушайте меня, как его друг.
Герцог обернулся.
Перед ним стоял, сняв шляпу и низко опустив голову, какой-то жалкий проситель, на лице которого сменялись все цвета радуги.
– Кто вы такой? – грубо спросил герцог.
– Никола Пулен, к вашим услугам, монсеньер.
– Вы хотите со мной говорить?
– Прошу об этой милости.
– У меня нет времени.
– Даже чтобы выслушать секретное сообщение?
– Я их выслушиваю ежедневно не менее ста. Ваше будет сто первое. Это, выходит, на одно больше.
– Даже если речь идет о жизни его величества? – прошептал на ухо д'Эпернону Никола Пулен.
– Ого! Я вас слушаю, зайдите ко мне в кабинет.
Никола Пулен вытер лоб, с которого струился пот, и последовал за герцогом.
Идя через свою приемную, д'Эпернон обратился к одному из дежуривших там дворян.
– Как ваше имя, сударь? – спросил он, увидев незнакомое ему лицо.
– Пертинакс де Монкрабо, монсеньер, – ответил дворянин.
– Так вот, господин де Монкрабо, станьте у моей двери и никого не впускайте.
– Слушаюсь, господин герцог.
– Никого, понимаете?
– Так точно.
И г-н Пертинакс, красовавшийся в своем роскошном одеянии – оранжевых чулках при синем атласном камзоле, повиновался приказу д'Эпернона. Он прислонился к стене и, скрестив руки, занял позицию у края портьеры.
Никола Пулен прошел за герцогом в кабинет. Он увидел, как дверь открылась, закрылась, как опустилась портьера, и принялся дрожать самым настоящим образом.
– Послушаем, что у вас там за заговор, – сухо произнес герцог. – Но клянусь богом, пусть это не окажется шуткой. Сегодня мне предстояло заняться различными приятными вещами, и если, слушая вас, я даром потеряю время – берегитесь!