Местный князек Лабута собрал окрестных князьков и смело выступил навстречу казакам. Стычка была недолгой. Мансийские воины отступили. Весть о появлении русских облетела Тавду.
Устроив засаду, манси подстерегли ермаковцев и стали поражать их метко пущенными стрелами. В бою пролилось немало русской крови. Но казаки жестоко отомстили за свои раны.
Следуя вверх по Тавде, Ермак достиг святилища Чандырь. Жившие здесь племена покорились ему — одни с боем, другие добровольно. В знак покорности старейшины принесли в казачий лагерь ясак. В плен к Ермаку попал есаул Ичимх.
Казаки вплотную приблизились к Пелыму, где находился князь Аблыгерим. Но штурмовать его укрепленное городище Ермак не стал, решив уберечь от новых потерь свой малочисленный отряд.
Казацкого вождя смутили показания манси, захваченных на Тавде. Все они в один голос твердили, что никакого пути с Пелыма на Русь нет: «И по допросом пути нет за Камень в Русь». Мансийские шаманы старались уверить казаков в том же самом. Переводивший их речь толмач заявил Ермаку: «Через Камень, хотя и думаешь, не пройдешь: дороги нет!»
Местные манси знали о существовании лозвинского пути из Зауралья в Пермь. Что же заставляло их давать казакам неверные сведения? Как видно, пелымских жрецов и старейшин вполне устраивало присутствие казаков в Кашлыке: они не желали восстановления власти Кучума в их владениях. Чандырский жрец с уверенностью предсказал Ермаку победу над Кучумом. «И о том, — наивно отметил Кунгурский летописец, — идольское пророчество сбылося, а о смерти его (Ермака. — Р. С.) не сказал».
Вынужденные повернуть с Пелыма вспять, казаки собрали с вогуличей «хлеб в ясак», и «тот збор, — отметил Ремезов, — первое ясачной хлеб в Тоболску и доныне хлеб и денги и куны — то вместе — Ермакова прибору».
Казаки не вернулись в Кашлык, а остались зимовать на Карачине острове. Туда они «провадше в зимовье» свои струги с хлебом и прочими «припасами». Вогуличи (манси), сопровождавшие обоз, были отпущены из Карачина восвояси.
Тобольские церковники, первыми описавшие экспедицию Ермака, постарались представить казаков как подвижников, пострадавших во имя православной веры. Архиепископ Киприан велел составить синодик ермаковым казакам, из которого следовало, что сам Бог дал ермаковцам силу, чтобы победить басурман (татар) и язычников (ханты и манси), «разорить их богомерзкие и нечестивые капища».
В жизни, однако, Ермак и его сотоварищи очень мало походили на православных миссионеров. Издавна повелось так, что на вольных окраинах собирались люди самой различной национальной принадлежности и вероисповедания. По этой причине казакам был чужд религиозный фанатизм. Оказавшись в Сибири, они не проявляли никаких поползновений к разрушению языческих капищ и христианизации края. Положив ясак на татарские улусы, казаки стали приводить население к присяге не по христианскому, а по казацкому обряду. В знак верности царю их предводитель велел татарским «мергеням» целовать окровавленную казацкую саблю.