— Это потому, что я видела, как он страдает, сознавая свое бессилие перед препятствиями.
— Значит, его семья столь знатна и богата, — мрачно проговорил юрист, — что отвергает союз с вашим домом?
— Я расскажу вам все и без ваших вопросов, сударь, — отвечала мадемуазель д'Арланж, — все вплоть до его имени. Его зовут Альбер де Коммарен.
В эту минуту маркиза, нагулявшись, собралась возвращаться в нежно-розовый будуар. Она приблизилась к беседке.
— Блюститель правосудия, — воскликнула она своим оглушительным голосом, — пора садиться за пикет!
Следователь, не отдавая себе отчета в своих действиях, поднялся и пробормотал:
— Иду, иду.
Клер удержала его за руку:
— Я не предупредила вас, что все сказанное мною должно остаться между нами.
— Ах, мадемуазель! — с упреком воскликнул юрист, уязвленный таким недоверием.
— Я знаю, — продолжала Клер, — что могу на вас положиться. Но как бы ни повернулись события, покой мой утрачен.
Г-н Дабюрон вопросительно посмотрел на нее, он был удивлен.
— Можно не сомневаться, — пояснила Клер, — что если я, юная и неопытная девушка, могла чего-то не заметить, то бабка моя заметила все; раз она продолжает вас принимать и ничего мне не сказала, значит, она желает вам успеха, молчаливо поощряет ваши намерения, которые, можете мне поверить, я нахожу чрезвычайно для себя лестными.
— Я вам сказал об этом с самого начала, мадемуазель, — отвечал следователь. — Госпожа маркиза не отвергла моих надежд.
И он пересказал вкратце свой разговор с г-жой д'Арланж, деликатно обойдя денежные проблемы, игравшие для старой дамы столь важную роль.
— Я не ошиблась, — печально заметила Клер, — теперь мне придется худо. Когда бабка узнает, что я не приняла вашего предложения, она будет вне себя от ярости.
— Плохо же вы меня знаете, сударыня, — перебил юрист. — Я ничего не собираюсь рассказывать госпоже маркизе, я исчезну без всяких объяснений. Она сделает вывод, что по зрелом размышлении я…
— О, я знаю, вы добры и великодушны!
— Я удалюсь, — продолжал г-н Дабюрон, — и скоро вы позабудете самое имя бедняги, который сегодня расстался с надеждой на счастье.
— Я надеюсь, вы не верите в то, что говорите? — пылко перебила девушка.
— Нет, это правда. Последнее мое утешение — мысль о том, что когда-нибудь вы вспомните обо мне не без доброго чувства. Пройдет время, и вы скажете себе: «Этот человек любил меня». Поверьте, мне хотелось бы, несмотря ни на что, остаться вашим другом, да, преданнейшим вашим другом.
Клер порывисто схватила руки г-на Дабюрона.
— Вы правы, — сказала она, — мы должны остаться друзьями. Забудем, что произошло, забудьте то, что вы мне сейчас сказали, станьте для меня, как прежде, лучшим, снисходительнейшим из братьев.