Оскар Казимирович уже подумывал, нельзя ли как-нибудь повернуть аварию так, чтобы начисто оправдаться. Неизвестные течения? Наверное, они тут есть, а если и нет — пойди проверь. И неточности берега на карте. Эти две неизвестные величины, если их умело ввернуть в объяснение, немало помогут… В капитанской голове складывались рапорты и донесения, в которых он все больше сваливал случившееся на карты и течения.
Великанов чувствовал, что и ему надо обстоятельно посоветоваться обо всем с друзьями.
Они собрались втроем у порожистого переката на берегу бурной речушки, уселись на овальных камнях, сглаженных временем и водой. От лагеря их отделял густой кустарник. Отсюда слышались человеческие голоса, однообразный шум моря и вскрики чаек.
Для начала Федя коротко спросил: что делать будем? Ломов предложил побродить по тайге, может быть, встретят лесного человека — ороча, узнают, близко ли Императорская.
Сергей Ломов слыл на «Синем тюлене» следопытом, знающим тайгу как свои ладони. В отрочестве с отцом-охотником он вдосталь походил по приморским лесам. Ломов утверждал, что где-нибудь около этой реки обязательно живут люди.
— Надо бы Сергею рассказать про наши дела, — шепнул Федя Никитину. — Он обидится, помни мое слово, обидится. На пароходе все некогда да некогда…
— Сегодня скажем, — тихо ответил Никитин. — Серега, видно, парень верный, свой… У нас собирается неплохая компания. А сейчас в лес, побродим. Только бы выбраться незаметно.
Сказано — сделано. Вскоре друзья, воспользовавшись сумятицей первого дня, без особого труда улизнули из лагеря.
Едва заметная тропинка повела их от устья реки в лес. Ель, тополь, пихта, граб, лиственница — все росло вместе, почти вплотную друг к другу. Встречались умершие сухие деревья: они стояли косо и криво, едва держась корнями. Много погибших гнило на земле, делая лес еще более труднопроходимым. Внимание моряков привлекали то грибы-паразиты, растущие на стволах зеленых деревьев, то невиданные ягоды. Ноги утопали в ковре низкорослого папоротника… Над головами назойливо гудела мошкара, взявшаяся невесть откуда.
Чтобы не заблудиться, путники решили придерживаться реки.
Ветер шумел по вершинам деревьев. Качались мохнатые шапки кедров, остроконечные пики елей, а внизу было тихо. Пахло прошлогодним листом, смолой и еще чем-то острым и пряным.
— Вот ведь как, — сказал Федя. Сейчас он шел впереди, отводя ветви и расчищая топором дорогу. — Высадились робинзоны! Интересно, как же эта бухта называется? Я, ребята, родился в Императорской. А эта, ей-богу, неподалеку!