– Да, сэр. Спасибо, сэр. – Беккет чуть ли не целовал Камдену ноги.
– А теперь уходи.
Когда дворецкий нетвердой походкой направился к двери, Камден вспомнил, что забыл еще кое о чем спросить.
– Какой задаток ты получил?
Беккет замялся.
– Две тысячи фунтов. У меня внебрачный сын, милорд. Он попал в беду. Все деньги ушли на то, чтобы расплатиться с его долгами. Но я верну их при первой же возможности.
Камден изо всех сил сжал пальцами виски.
– Не нужны мне твои деньги. Убирайся – и чтобы я больше тебя не видел.
Две тысячи задаток и две тысячи после. Кто мог разбрасываться такими суммами? И зачем это кому-то понадобилось? Все улики указывали в одном направлении.
Но Камдену не хватало духу признать очевидное. Хоть бы он ошибся… Хоть бы страх, сковавший его, оказался не вестником неумолимо надвигавшейся беды, а просто следствием разыгравшегося воображения.
Может, еще есть надежда?
Через два с половиной часа все надежды рухнули. Камден завернул два письма от своих друзей, спрятал их, как это делал Беккет, и стал ждать. Человек все-таки появился. Им оказался шестидесятилетний старик с внешностью отъявленного греховодника. Он подъехал на повозке, тщательно осмотрелся и подошел к кусту крыжовника. Как и говорил Беккет, старик быстро просмотрел письма и положил их на то же место, откуда взял. Затем старый плут развернул повозку и тронулся в обратный путь.
Камден последовал за ним, держась на некотором расстоянии. Боль в его груди нарастала с каждой пройденной милей и достигла апогея, когда старик со своей тележкой исчез в воротах «Верескового луга». Да, теперь все стало ясно, теперь уже не могло быть сомнений.
Какое-то время Камден стоял у ворот. Затем пустился в обратный путь – сначала шагом, а потом бегом, бегом от «Верескового луга», от Джиджи, от очаровательной и насквозь лживой Джиджи. Неужели только сегодня утром он ехал по этой дороге, сгорая от желания порадовать ее?
Камден не знал, сколько времени он бежал и в какой момент рухнул ничком на землю. В глазах его не было ни слезинки, разум оцепенел, и только голова раскалывалась от чудовищной боли, словно адские наковальни выбивали из него остатки иллюзий.
Значит, это дело рук Джиджи. Именно она подделала письмо, почему-то решив, что он, Камден, должен принадлежать ей одной. Да, конечно, это она. А он-то, похотливый дурак, был рад, что попался на удочку. Сегодня утром она, наверное, лопалась от самодовольства и торжествовала полную победу, глядя, как он тает в ее объятиях.
Злоба – жгучая и черная, как бездна преисподней, – медленно поднималась в его душе, мало-помалу затопляя каждую клеточку его существа. Камден цеплялся за эту злость, потому что она загоняла боль внутрь и не давала ей выхода.