Она внезапно сама потянулась к нему и ответила долгим поцелуем. Словно прося прощения за сегодняшнюю ночь и за свой обман.
Возможно, он что-то понял. Потому что удивленно посмотрел на Марину и, ничего больше не сказав, вышел из квартиры. Когда за ним захлопнулась дверь, она вышла в столовую. У окна стоял генерал Марков.
– Это было обязательно? – спросила она.
– Что? – уточнил он, не поворачиваясь к ней лицом.
– Весь этот спектакль. Это было так необходимо?
– Да.
Он ответил так односложно, что она не решилась задавать другие вопросы. И подошла к дивану, тяжело опустилась на него. Он смотрел вниз, провожая взглядом молодого человека, пока тот не сел в свою машину. Автомобиль плавно отъехал от дома. Почти сразу следом за ним поспешила черная «Волга».
– Не понимаю, – сказал вдруг генерал, – не понимаю. Что-то мы сделали неправильно. Что-то не совсем так. Мне не понравилось его поведение.
– А мне не понравилось поведение этих сотрудников милиции. И понятых. Откуда вы набрали такую публику? Это тоже наши сотрудники?
– Нет, – улыбнулся Марков, – так сыграть невозможно. Двое понятых были настоящие. Он работает дворником за два квартала отсюда, а она санитарка из больницы в Подмосковье. Мы привезли ее из вытрезвителя.
– Интересная публика, действительно никто бы так не сыграл. Вы видели, как они себя вели?
– Конечно, видел.
– И полковник?
– Он тоже, – улыбнулся Марков, – он, кстати, мой заместитель. Настоящий заместитель.
– А почему он мне не давал одеться?
– Может, ты ему просто понравилась. Такой вариант ты полностью исключаешь?
– Учту. Но почему вы не сказали мне, что Робер профессиональный разведчик?
– Ты бы держалась с ним несколько по-другому. Более скованно. А мне хотелось, чтобы ты видела перед собой просто симпатичного молодого человека.
– У вас осталась пленка?
– Конечно.
– Я хотела бы посмотреть.
– Никаких проблем.
– Вы думаете, он согласится?
– А ты как думаешь?
– Нет, – сказала она, словно испытывая непонятное удовлетворение от того, если бы операция с их участием провалилась.
– Почему? – спокойно спросил Марков.
– В нем есть какая-то гордость. Какой-то стержень. Может, поэтому он и бабник. Какое-то сильное мужское начало.
– Это уже твои выдумки, – улыбнулся генерал. – Можешь переодеваться. Сюда ты больше не вернешься. Даже если он согласится, мы объясним ему, что после случившегося скандала ты решила переехать из Москвы.
– Думаете, он поверит?
– Иди переодевайся, – нахмурился генерал.
Марина пошла в свою комнату. Уже перед самым уходом она обернулась к Маркову.
– Вы ведь обещали говорить мне всегда всю правду.