Гош отнял руку от глаз, вытащил из-за пазухи ТТ и хлопнул его на стол.
— И ты свой достань, — предложил он Белому. — А потом отвалим в уголок, и ты мне там все объяснишь.
Белый хмыкнул и расправил плечи. Мгновение подумал, достал свой «Макаров», подбросил на ладони и небрежно швырнул рядом с ТТ.
— Запросто. Пошли, — сказал он, выходя из-за стола. — Давно я этого ждал. Ох, давно!
— Если с беседы вернется только один, я ему сделаю больно! — пообещал Большой, грозно набычившись.
— Какой ты сегодня разговорчивый! — заметил Белый. — У этого… научился?
Вместо ответа великан треснул кулаком по столу так, что кружки опрокинулись, а пистолеты высоко подпрыгнули. Встал и, не оглядываясь, ушел за дом.
— Ну? — спросил Белый. Сейчас их с Гошем разделял стол, на котором лежало оружие. Как на смертельной, без компромиссов, дуэли. Кто первый схватит и нажмет. Дуло «Макарова» смотрело Гошу в живот, а рукоятка была всего в нескольких сантиметрах от нервно шевелящихся пальцев лидера объездчиков. ТТ валялся далеко и неудобно. Машинально Гош подумал, что в случае чего нужно первым делом падать на стол и выламывать руку Белого, которая уже схватит пистолет. В уме он отрепетировал этот свой бросок и понял, что вряд ли успеет.
— Проснись, — сказал Белый. — Ты же сам это придумал. Что, страшно?
Гош медленно поднял руку и почесал в затылке. Так же медленно достал из кармана сигареты и закурил. Белый пожирал его жадным взглядом. «Кажется, я слегка переборщил, — с тоской подумал Гош. — Эх, мне бы какую-нибудь дамскую пукалку в карман… Не для Белого, конечно, а так, вообще, на всякий случай. Останусь цел — добуду. А что сейчас? Проклятье, даже не подозревал, что Белый меня ненавидит до такой степени! И как теперь выкручиваться? Загипнотизировать его я не смогу. Просто одурачить? С Белым это будет словно по лезвию бритвы. Тяни паузу, Гош! Конечно, его желание убийства прямо так не перегорит, но пусть хотя бы начнет тлеть».
— Страшно, — кивнул Белый. — Это ты правильно делаешь, что боишься.
— Сколько знаю себя, меня все хотят убить, — пожаловался Гош. — Тут поневоле научишься бояться. Ты, что ли, не боялся никогда?
— Помнишь, что я сказал тебе на днях? Ты все еще не веришь, что вокруг реальный мир. Ты играешь. Ты вообще по жизни игрок, как я посмотрю. Игрок людскими судьбами, человеческими эмоциями… Конечно, ты боишься. Тебе страшно, что однажды ты доиграешься. А мне бояться нечего. Я эту жизнь принял. Я ей живу, понимаешь?
— Ты не только честный, — сказал Гош вкрадчиво, давая понять интонацией, что произносит оскорбление. Белый в ответ послушно напрягся. — Ты еще и умный. Раз ты такой умный, такой глубокий, так хорошо разбираешься в людях… Тогда объясни — что мне делать?