Сделав еще один глоток кофе, Иван Андреевич начал говорить:
— Ты прав, Саша, сотрудником института галактической археологии я стал сравнительно недавно. До этого мои должность и звание соответствовали адмиралу флота, но я редко носил форму. Специфика службы в особом отделе при Совете Безопасности Миров не предполагала огласки и позирования для прессы. Там же я получил некоторые усовершенствования, замеченные тобой в конструкции импланта. Дополнительные модули, кстати, переходят в особый, защищенный режим автоматически, реагируя на эмоциональную окраску моих мыслей.
— Я понял это, Иван Андреевич. Потому и не стал задираться. — Ответил Трегалин. Он не скрывал, что испытывает облегчение. Действительно, предполагать он мог все, что угодно.
— Надеюсь открывшиеся обстоятельства не вызовут между нами трений или натянутости?
— Нет, не вызовут. — Ответил Александр. — Я еще не забыл, кто разгромил сеть корпоративных школ и освободил сотни потенциальных мнемоников. Если бы не Совет Безопасности, быть бы мне сейчас по другую сторону баррикад.
— Хорошо, что это понимаешь, Саша. — Кивнул Кирсанов. — Но мы с тобой не завершили начатого разговора, перекинувшись на личности. Как ты относишься к происходящему? Я должен знать твою позицию, чтобы планировать собственные действия.
— Меня смущает только один факт, Иван Андреевич. Вы, я чувствую, склоняетесь к конфронтации, но я не уверен, что смогу без эмоций действовать против мнемоников. Они в отличие от меня подневольны в своих решения, — то есть являются заложниками обстоятельств и политики, проводимой руководством корпорации «Новый Свет».
— Понимаю. Даже если не возвращаться к вопросу о принадлежности наших противников к корпоративным силам, при любом раскладе хочу, чтобы ты знал: я лично расцениваю происходящее, как преступление. Существуют ситуации, способные повлиять не только на конкретные судьбы, но и на ход истории, в целом. Перед нами одна из них. Действия, направленные на захват обнаруженных нами артефактов, присвоение технологий, будут иметь тяжелейшие последствия. — Тон Кирсанова стал сухим, он говорил резко, демонстрируя непреклонность. — Если мы решим отсидеться, оставшись в стороне от событий, случиться непоправимое, — отдельно взятая корпорация, или просто группа подонков, стремящихся к наживе, получит доступ к информации, которая, как я уже говорил тебе, должна принадлежать либо всем, либо никому.
— Я понимаю это. — Глухо ответил Трегалин. — Но не знаю, как можно изменить положение. Вы, наверное, плохо себе представляете, какая сила — группа мнемоников, действующих сообща. Я не смогу противостоять им и минуты.