Он легонько укусил ее ладонь:
— А если я начну расстегивать твою одежду, я возьму тебя прямо здесь, прямо сейчас, и ты опустишься на мои бедра, и мы отдадимся любви.
Бич поймал взгляд Шеннон.
— Ты… хочешь этого, сладкая девочка?
— Я… я…
— Ты не знаешь?
— Я не могу ни о чем думать, когда ты дотрагиваешься до меня, — хриплым шепотом сказала Шеннон. — А когда не делаешь этого, я жду вновь твоих прикосновений.
Бич еще сильнее сжал ладонь Шеннон. Его язык скользнул между тонкими пальцами.
— Твоя откровенность восхитительна, — потрясенно сказал Бич. — Если ты пылаешь так же, как я, приходи ко мне. Я буду ждать столько, сколько нужно.
— А потом ты уедешь? — с горечью спросила она.
— Нет, сладкая девочка. Потом я приду к тебе…
— Я продолжаю считать, что все найденное золото мы должны будем поделить поровну, — оглянувшись через плечо, упрямо сказала Шеннон.
Разорбек, на котором восседала Шеннон, на удивление бодро двигался вверх по тропе, которая вела к месту впадения ручья в Аваланш-Крик. Следом за ней ехал на огромном сером мерине Бич. Путь их лежал к золотоносным участкам Молчаливого Джона.
— Бич!
Проигнорировав обращение Шеннон, он через плечо посмотрел на вьючную лошадь. Шаг ее становился все более медленным и тяжелым по мере набора высоты. Подъем был крутым. Аваланш-Крик зигзагами прорезал склоны горы.
— Ты что, проглотил язык? — не унималась Шеннон.
— Я возьму деньгами, как все носильщики, — возразил Бич.
— Тебя бы взнуздать, подковать и использовать как мула, — вполголоса сказала Шеннон, полагая, что Бич ее не слышит.
— Если у тебя возникнет желание покататься на мне верхом, ты только намекни, — низким бархатным голосом проговорил Бич.
— У тебя и слух, как у мула, — заметила Шеннон.
Бич увидел, как на щеках Шеннон вспыхнул румянец, и от души рассмеялся.
— Тебя так приятно дразнить! Честное слово, от тебя можно опьянеть.
— Это от высоты.
— Нет, сладкая девочка, от тебя.
Шеннон энергично затрясла головой, однако в глазах ее зажглись лукавые искорки. Ласковое, игривое подтрунивание Бича было для нее неожиданным.
— Я не знаю, когда к тебе относиться всерьез, — со вздохом сказала Шеннон. — Ты первый мужчина из тех, кого я знала, кто не помешан на золоте, или на драках, или на…
Было слишком поздно. Бич услужливо подсказал:
— На плотской любви?
Шеннон молча кивнула.
— О, я как раз помешан на ней, — заверил ее Бич.
— Тогда ты демонстрируешь это очень странным способом, — пробормотала Шеннон.
На загорелом лице его появилась широкая улыбка.
— Ага, ты заметила.
— Что?
— А то, что я не тронул тебя после того завтрака два дня назад.